Когда через рекордные три часа все были свободны, в ходе следствия выяснилось, что Щербаков Евгений Леонидович во время службы совершил преступление, изнасиловал и убил местную девушку. О чем признался отцу Александры, а потом, из-за этого его и убил, так же как и журналистку, ведущую расследование, и пытался убить дочь Лагузина, подозревая, что девушка владеет разоблачающими его доказательствами. Об участии в этих событиях некоего Виктора Ковалева не было сказано ни слова, казалось, он вообще не существовал.
Максим помог Саше забраться на передние сидение Х6, а сам разместился сзади.
– Спасибо, – сказал Виктор поймав взгляд мужчины в зеркале заднего вида, а после влился в дорожный поток.
– Домой? – С надеждой в голосе спросила девушка.
– Пока нет, мы едем в гостиницу, помнишь такую?
– Угу, – ответила она, и свернулась калачиком на сидении.
– Тебе не удобнее будет сзади? – Уточнил Виктор.
– Все равно, – мужчины еще раз переглянулись, но решили не трогать ее, пускай сидит как хочет.
– Надеюсь, ты проголодалась. – Улыбнулся он.
– Есть немного. А что, ты заказал еду?
– Я добыл еду! – Гордо провозгласил Ковалев, отвлекая девушку от мрачных мыслей.
– И какую же еду ты добыл? – Через силу поддержала она, стараясь сосредоточиться на том, что ей говорят.
– Китайскую, надеюсь, ты не против подобной кухни? – Поинтересовался он у сидящего сзади следователя.
– Переживу.
Припарковав немецкий внедорожник поближе к входу в гостиницу, Виктор помог Саше выйти из машины, обнял за плечи и повел к багажнику.
– Сможешь взять еду? – бросил он Максиму, кивая на кучу белых непрозрачных пакетов с ручками.
– Ты что, ограбил ресторан? – Притворно удивился тот.
– Совершил небольшой набег.
– Что же бывает, когда ты совершаешь большой?
Виктор только загадочно улыбнулся, Александра не выдержала и доверительно пояснила. – У него брат очень любит поесть.
– Уже стало страшно.
Мужчины как могли старались шутить и Ковалев понял, что неприязнь к столичному сотруднику следственного комитета потихоньку тает. Он уже сумел оценить его действия в чрезвычайной ситуации и признать, что все те покушения, которые были совершены на Сашу не его вина. У него самого смогли увести девушку прямо из-под носа. Как бы ни было стыдно в этом признаться. Сейчас капитан не давил на него, не приставал с расспросами, а просто старался снять напряжение, чтобы Саша смогла расслабиться.
При входе в фойе с Александрой произошла метаморфоза, она выпрямилась, перестала загнанно жаться к мужчине, взяла его под руку и даже улыбнулась. Войдя в лифт Максим не удержался от вопроса.
– Это как у тебя такое получилось, полное преображение?
– Знаешь, как стыдно проходить мимо стойки администратора побитой, в изорванной одежде заляпанной кровью, с пулевым ранением или задыхаясь от дыма и спасаясь от давки в горящей гостинице. А тут-то подумаешь, – иголка, девушка претенциозно фыркнула, – всего-то!
– Пойдем, мой храбрый котенок, я запру тебя в домике, где тебя никто не увидит, ты сможешь расслабиться и не держать лицо.
– Спасибо, – ответила девушка.
Зайдя в номер, она действительно спала с лица, и задрожала.
– Принести тебе плед?
– Да, пожалуйста.
– Максим, ты не против немного похозяйничать и накрыть на стол?
– Иди, все будет хорошо, – заверил его следователь.
Виктор направился к большим распашным дверям, ведущим в спальню, и за ним хвостом поплелась и девушка.
– Сиди, я принесу плед и укутаю тебя.
– Нет, когда мы выезжали из Питера, ты велел ни на шаг от тебя не отходить, я только выполняю свое обещание.
– В стенах этого номера тебе ничто не угрожает, – парировал он, продолжая двигаться вглубь спальни. – Тем более, я оставляю тебя с надежным человеком, он сотрудник органов и у него есть пистолет, – закончил мужчина зловещим шепотом.
– Ты обращаешься со мной, как с ребенком. – Возмутилась она.
– Просто пытаюсь напомнить, что здесь тебе ничто не угрожает.
– Я не за себя боюсь, мне было страшно потерять тебя. – Сказала она потупившись.
Виктор нежно приподнял ее голову за подбородок и прильнул к губам, в почти целомудренном поцелуе.
– Никуда я от тебя не денусь, даже не мечтай.
– Я мечтаю, чтобы ты всегда был рядом, но твоя работа будет постоянно заставлять меня нервничать.
– Не будет, еще перед отъездом в Испанию у нас с Глебом состоялся серьезный разговор. Я попросил отставки, а он предложил повышение, больше не будет никаких командировок с правительственными заданиями, никакой опасности, работа только в офисе, скукотища.
– Ты делаешь это ради меня?
– Нет, я делаю это, потому, что у меня нет на свете ничего важнее тебя, ты смысл моей жизни и я хочу всегда быть рядом с тобой.
Глаза девушки предательски увлажнились.
– Если я сейчас расплачусь, не знаю, смогу ли остановиться. – Честно призналась она.
– Не надо плакать, тогда ты не сможешь есть.
Против воли ее губы изогнулись в подобии улыбки. – Пойдем, пока Максим все не съел. Да, а кто будет вместо тебя на оперативной работе?
– Не переживай, Миша туда не пойдет, ему слишком дороги все его адюльтеры и даже ради безопасности страны он их не бросит. Я хотел бы предложить работу нашему следователю. Как ни прискорбно, а специалист он хороший.
Саша еще больше побледнела, слезы высохли, но вместо них показался страх, граничащий с ужасом.
– Не нужно, пожалуйста, не надо. Я не хочу, чтобы его убили.
– Конечно, ты можешь не верить мне, но смертность в нашей организации чрезвычайно мала, а подготовка очень хороша. Позволь ему решать самому, чего он хочет в жизни. Максим большой мальчик и если не захочет, сможет отказаться от моего предложения. В конце концов, он уже видел последствия этой работы.
Саша несколько смягчилась. – Да, ты прав, просто он так много сделал для меня и если я выхожу за тебя замуж, это еще не значит, что я не могу беспокоиться о других людях, поддержавших меня в трудную минуту.
– Ты просто ангел, – Виктор привлек девушку к себе и впился поцелуем. Страстным, требовательным, собственническим. Девушка растаяла в его руках, растворилась в поцелуе. Она надеялась, что теперь-то уж точно все кончилось. Бесконечные часы икс прошли, враги оставили эту землю, или упокоились в ней, как кому больше нравится, а она жива и обнимает любимого мужчину. Если есть в жизни счастье, то оно наступило сейчас. Обвив руками его шею, Саша прижалась так тесно, как только могла, как будто хотела стать с ним одним целым. Закончив поцелуй, оба тяжело дышали.
