Елена Арсеньева - Разбитое сердце июля

Да, кто про что – а курица про просо!

– Как же Лене удавалось так маскироваться? – с усилием перевела она стрелки своих мыслей. – Наверное, держала все свои эпатажные платьица у какой-нибудь подруги, у нее переодевалась, красилась и – бежала помогать на огороде, в смысле, на свои свиданки. А деньги потом в семью несла. Страшно это как!

– Жизнь вообще штука страшная, – согласился Нестеров. – Поехали? Мы ведь выяснили…

– Что, что мы выяснили? – чуть не со слезами спросила Алена. Ее разрывала жалость – то ли к несчастной старой большевичке с девятого этажа, то ли к себе самой. – Что Лены дома нет? Но, может быть, она где-нибудь «овощи собирает», в чьей-нибудь постели, и еще вернется? Ничего мы не выяснили!

Нестеров посмотрел озадаченно.

– Хм, и в самом деле… Заморочили вы мне голову, сударыня! А ведь по-прежнему остается вариант, что Холстин наврал, что никакого трупа не было…

В это мгновение зазвонил его мобильный телефон.

Нестеров поднес трубку к уху:

– Алло! Привет, Михаил Андреевич.

Алена уставилась на него. Михаил Андреевич? Не Колобок ли Юматов? Зачем он ему звонит?!

– Что?.. – тихо проговорил в это время Нестеров. – Нашли? Где? Понятно… Милицию вызывайте, что ж тут еще делать. Я ничем пока не могу помочь, у меня тут дела в городе. Вечером приеду. Я сказал: вызывайте милицию! Да, скандал, а что поделаешь? Кстати, а где Холстин, в пансионате еще? Уехал? Часа два назад? Да нет, ничего. Ничего… Позвоните ему. Уже позвонили? А он что? Ничего не знаю, ничего не понимаю? Ладно, постараюсь вернуться как можно скорей. Держись, Михаил Андреевич, что ж поделаешь, такая вот сволочная жизнь…

Нестеров сунул телефон в карман и тяжело вздохнул, глядя на Алену исподлобья.

– Вы совершенно не умеете скрывать свои чувства, – выговорила она дрожащими губами. – Нашли ее, да?

– Да. Догадайтесь где.

– В каких-нибудь кустах?

– Под крыльцом коттеджа Холстина. Пацаны из спортлагеря, которые через территорию пансионата шмыгают к озеру, бежали с мячом, уронили, мяч закатился под крыльцо, а там… Шея у нее была сломана, от этого и умерла. Зрелище не для слабонервных. Жалко пацанов.

– Ничего, у нынешней молодежи гуттаперчевая психика, – холодно сказала Алена. – Вернее, латексная. Мне гораздо больше жаль несчастную прабабку. Кого она теперь станет воспитывать и перевоспитывать? Да она просто умрет, когда узнает, какой на самом деле была ее чистейшая, бриллиантовая правнучка. А кстати, как вы думаете, кто засунул труп под крыльцо? – спросила Алена. – Холстин?

– Да глупости! Что он, больной… – начал было Нестеров и осекся, потому что мамаши, сидевшие в песочнице, вдруг перестали стрекотать между собой, оживились и наперебой замахали ему руками:

– Молодой человек! Молодой человек, мы вспомнили!

Нестеров подошел к песочнице, послушал, покивал, поулыбался. Алена смотрела, как он кивал и улыбался, а мамаши махали то в сторону третьего подъезда, из которого они только что вышли, то в сторону первого, где побывали немногим ранее. Там на крыльце стояла женщина в каскетке – та самая, которую Алена видела в лифте. Она сняла свою серую кофту и завязала вокруг пояса. Под кофтой оказалась черная футболка.

«Лучше бы ты каскетку сняла, не уродовала себя», – подумала Алена.

Нестеров снова кивнул мамашам, осчастливил их улыбкой и вернулся к ней:

– Вспомнили про еще одну Елену – Сергееву, из третьего подъезда. Из квартиры 101. Но она, говорят, такая скромница, воды не замутит, просто ангел во плоти. Не то что Корякина. Да-а, проглядели девушку, проглядели!

– Угу, – рассеянно кивнула Алена, глядя вслед женщине в каскетке и черной футболке. Впрочем, футболка была не то чтобы совсем черная, а какая-то пятнистая, в оранжевых разводах. Женщина прошла мимо машины Нестерова, на минутку оперлась о нее, поправляя кроссовку, потом пошла дальше, открыла дверцу синей «Вольво», села, повернувшись спиной к Алене, так что на одно мгновение среди оранжевых пятен на ее черной футболке отчетливо вырисовались буквы: Юр…ла…

Юрла? Какая еще Юрла?! Нет… Юрмала?

Юрмала?!

– Юрмала! – закричала Алена, бросаясь вперед.

Нестеров поглядел на нее дикими глазами и растерянно спросил:

– Что?

– Вон там! – закричала Алена. – О Господи! Это она, она… – И тут нашу героиню словно ударило воспоминание о футболке, на которой точно так же были смешаны оранжевые и черные разводы, и она даже за голову схватилась, пораженная внезапностью догадки: – Это она! Уборщица! «Юрмала»!

Синяя «Вольво» рванула с места и исчезла со двора.

Синяя «Вольво»… Синяя! Трижды Алена видела сегодня этот автомобиль, но не обращала на него внимания. Вот что зацепило ее, прежде чем они с Нестеровым вошли в третий подъезд! Но сообразить сразу – где уж ей…

Однако Нестеров, надо отдать ему должное, соображал быстро. Кинулся к своей старенькой «Ауди», и тут Алена, до которой частенько потрясающие открытия доходили с трудом, зато весомо, грубо, зримо и целыми обоймами, снова закричала:

– Стой! Не подходи к машине!

Она даже закашлялась, потому что горло от этого крика сразу перехватило – так громок он был, так пронзителен. И Нестерова проняло: он остановился, резко обернулся к Алене:

– Что? Что такое?

– Отойди! – хрипло выкрикнула она, подбежав к нему, для надежности хватая Нестерова за руку и оттаскивая от «Ауди» подальше. – Она оперлась на твою машину, понимаешь?

Один быстрый взгляд – и Нестеров повернулся и побежал к подъезду, таща за собой Алену. По пути крикнул мамашам в песочнице:

– Уходите оттуда, ну! К подъезду уходите! Возможно, машина заминирована! Без паники!

Молодые женщины какое-то время и в самом деле не паниковали – таращились на Нестерова с разинутыми ртами. Но потом из этих ртов начали рваться крики. И малышня тоже заорала, и вся орущая орава наперегонки кинулась к подъездам, а через мгновение двор опустел.

– Уйди тоже, – приказал Нестеров. – Ну, быстро!

И втолкнул Алену в темноту подъезда, где она немедленно наступила кому-то на ногу, а то и на несколько ног сразу, но даже не извинилась, а сразу высунулась вновь:

– И ты сам уйди в подъезд!

– Закрой дверь! – рявкнул Нестеров и резко выбросил вперед руку с пультом. Раздался характерный писк… и больше ничего, никаких звуков. Взрыва тоже не последовало.

Дети перестали плакать, словно по команде.

– Что, кина не будет? – фыркнул кто-то рядом с Аленой. – Девушка, а ты ему кто? Тоже из милиции или, скажешь, просто знакомая?

– Соседка, – буркнула Алена, выходя на крыльцо и стараясь не глядеть на Нестерова, который деревянным шагом шел к машине. Надо было радоваться, что чертова «Юрмала» ничего не успела подстроить Нестерову снова, как уже однажды подстроила, а она почему-то чувствовала себя виноватой.