тебя.
Настя направилась к выходу, но остановилась перед Ромой, перегородившим проход. Она взглянула в его карие глаза и впервые заметила, чтобы они так блестели. Крупные капли слёз будто пытались не сорваться вниз, но всё равно текли по разгорячённым щекам, залитым краской.
Настя решила протиснуться в дверной проём, но Рома встал прямо перед ней, чуть ли не прижавшись вплотную. Дыхание обоих обжигало каждого, глаза обоих отсвечивали блики кухонных ламп.
— Дай мне пройти.
— Не уходи от меня. — Он взял её руки в свои, но те сразу же вырвались и сжались в кулаки. — Я рассказал тебе правду.
— Ты не заставишь человека любить, если он того не хочет. Ты просрал свой шанс, Рома, и потерял моё доверие.
И вот здесь злость стала набирать обороты. Он сказал ей правду, не соврал, и после этого она ещё и обвиняет его в измене?! Он рассказал ей всё как было! А она не верит! Неужели Рома действительно так часто пользовался её доверием и не оправдывал его, что даже от произнесённой им правды Настю терзали сомнения? Да какая, мать её, разница?! Он работал, он зарабатывал, и именно на нём держалась экономика их отношений, так что он мог позволить себе немного вранья, когда уставал! И что с того? Если бы он говорил Насте только правду, то они расстались бы на первой неделе, потому что ложи была неким механизмом, скрепляющим их вместе. Но сейчас — сейчас! — Рома говорил чистую правду, но Настя настолько обнаглела, что перестала принимать даже её. Она смотрела на него как на изменника, хотя он таковым не являлся. Чёрт, он остановил Марию, когда мог позволить ей завершить начатое, — и ради чего? Ради этих недовольных, осуждающих глаз?!
— Дай мне пройти. Я хочу домой.
— То есть, ты вот так возьмёшь и уйдёшь, да? — Теперь обида просачивалась и в его голосе, как бы он ни пытался её скрыть. — Ну молодец, отличный ход! Воспользовалась мной как портовой проституткой. Ты, наверное, уже забыла, кто тебе помог поступить в университет и как ты туда попала. Напомнить? Это был я, и все последующие походы в кино, рестораны, развлечения и подарки оплачивал тоже я. А ты, подоив корову сколько нужно, решила уйти. Ты не чувствуешь себя сукой, дорогая?
— Я чувствую себя дурой, потому что втюрилась в самовлюблённого нарцисса. Мне не нужны твои деньги! Понял? Засунь их себе в задницу, раз ты их любишь больше всех на свете!
— Не смей так со мной разг…
— А то что? Ударишь меня? Ну давай, ковбой, покажи всю свою силу на женщине! Может, ты умеешь не только врать, но и…
Рома ударил Настю под дых и услышал, как та резко выдохнула. Тело мгновенно согнулось пополам, а скрытый упавшими волосами рот пытался втянуть хоть немного воздуха. Ноги поплелись к столу, подальше от человека, нанёсшего такой удар. Когда Настя вновь смогла дышать, она грустно рассмеялась, смотря на Рому.
— Какой же я была дурой! Ты так хорошо притворялся! Теперь я понимаю, кто ты. Ты запутавшийся сам в себе человек. Я не хочу иметь с тобой ничего общего и уж тем более детей. Поезжай к своей Марии и трахайтесь хоть до рассвета!
— Да мертва она! — Рома оскалился, хоть сам того не заметил. — Я убил её! Не я…то есть… Я… — Он скрыл лицо в ладонях, после чего коротко всхлипнул.
Настя содрогнулась. Более ужасного всхлипа она никогда не слышала.
— Ты…убил Марию?
— ДА! — Его крик отразился от стен кухни, которая будто бы подслушивала их разговор.
И тихо обсуждала.
— Я убил её! Как и их всех! Убил каждого, кто стоял у меня на пути! Потому что я хищник! — На последнем слове его голос дрогнул, а сам он зарыдал, уже не в силах что-либо скрывать. — У меня не было другого выбора! Я не хотел! Я…
— Ты убил нескольких людей?
— Да, но ради нас! Настя, я всё это делал ради нас, чтобы у нас было светлое будущее!
— Ты монстр… — Она отступила на шаг, и глаза её говорили о том, что она ни капли не сомневается в истинности сказанных слов. — Это не ради нас, Ром. Ты просто жаждал крови, вот и всё. Ты просто жаждал крови…
— Ты простишь меня?
— Нет. После всего, что ты сделал, тебе должно быть приготовлено место в аду.
— Я делал это ради нас с тобой! — Он схватил её за горло и прижал к стене, ударив об неё головой. — Я не убийца, а кормилец семьи! У меня пытались отобрать компанию, и я отстоял её, чтобы мы не жили от зарплаты до зарплаты!
— Но какими методами? — Его пальцы всё сильнее давили на кожу, но Настя продолжала говорить: — Ты не умеешь решать вопросы словами. Твой единственный путь — физическая сила. Ты сильный, да, но так и остаёшься подонком, раз забираешь у людей членов их семей.
— Это ради нашей семьи! Как ты не можешь понять?!
— Оно того не стоит. Я не хочу строить счастье на чужом горе, как ты построил свою компанию. Я знаю, откуда берутся деньги. Ты подонок во всех отношениях.
Он ударил её в живот и повалил на пол, полностью сорвавшись с цепей. В мгновение ока его руки вновь сомкнулись на шее. Настя попыталась вырваться, но так и осталась в этой крепкой хватке. Она почти схватила края пиджака, но тут же получила удар по лицу, и из носа мигом брызнула кровь. Она начала заливать рот и горло, так что Настя, чтобы не захлебнуться на полу той кухни, на которой совсем недавно готовила завтрак любимому мужчине, собрала всю кровь во рту и выплюнула её Роме в лицо. Он зарычал подобно дикому зверю. Его рык вырвался из груди, и этого момента хватило, чтобы Настя впилась ногтями ему в шею, у самого кадыка. Она вырвалась из захвата, взялась за ножку стола и подтянула себя. Волосы заскользили по лицу, пытались скрыть мир, но звуки не врали: агрессивное дыхание чуть удалилось и возвысилось — Рома поднимался.
Настя рванула вверх и побежала к выходу. Сильные руки вцепились в неё и прижали к стене, не дав шанса вырваться наружу. Рома тяжело дышал и не позволял это сделать Насте, вновь сомкнув пальцы на шее. Стены вокруг шептались, говорили об убийстве, и им так хотелось довериться! Так сладок был их зов, их общий глас! Он перекрывал тяжёлое дыхание Насти, которое становилось всё тише и тише. Её веки
