Билли Дон. Звезда сезона. Что в ней такого, что заставляет его парить в облаках, опьяняя? Может, ее невинность, тот совершенно невероятный, но тем не менее истинный факт, что она не знает степени своей красоты? Или внутренний магнетизм, обаяние, присущее ей одной умение дать мужчине почувствовать, что он — единственный на земле?
Он готов летать, кружиться в танце. Похоже, что ему принадлежит мир!
Прошагав в гардеробную, Дункан еще добрых три четверти часа посвятил одежде, которой раньше не интересовался. Как правило, он одевался минут за пять, не больше. Но — как правило — ему не грозило свидание с Билли Дон. Эта девушка достойна особой тщательности, даже в манере одеваться. И вообще достойна большего. Может, Тома Круза. Или Мела Гибсона.
Да ладно, забыли. Дункан Купер тоже сгодится. Он примерил четыре костюма и отверг шесть рубашек, прежде чем остановить свой выбор на серо-голубом двубортном шерстяном пиджаке, серых габардиновых брюках, кашемировой рубашке-поло цвета темной бирюзы и легких серо-голубых мокасинах на тонкой подошве. Никаких галстуков! Сегодня ему хочется выглядеть слегка беспечным. И неотразимым.
Итак, спустя полтора часа, благоухающий и разодетый, он легким упругим шагом и умеренно беспечной походкой спустился в гараж к машине.
С того самого момента, как он купил жилой дом рядом с клиникой, Дункан Купер наслаждался редкой для Нью-Йорка роскошью — прекрасным личным гаражом, который вскоре и обновил, купив себе ярко-красный „феррари" новой модели. Сейчас, опускаясь на переднее сиденье, он взглянул на часы. Дорогие, от „Булгари", и, по сегодняшней моде, из нержавеющей стали, а вовсе не золотые, свидетельствующие о кризисе середины жизни, — они показывали, что Билли Дон ждет его только через полчаса, не раньше. Почему бы немного не покрутиться по округе, пока есть время? Размять затекшие мускулы. И правда, почему бы и нет?
Он довольно втянул носом воздух: от „феррари" пахло тонкой перчаточной кожей и высокооктановым бензином. Очень мужественный запах. Низкое сиденье позволяло смотреть на дорогу с особого ракурса — на уровне сигнальных огней.
У-ух! Одно легкое касание педали газа — и, взревев, как тигр, автомобиль рванулся с места.
Волна эмоций, захлестнувших Дункана, была сравнима разве что с оргазмом. Мощь, сила, натиск, слившиеся воедино в стремительном броске.
Повернув направо, он двинулся в сторону Мэдисон-авеню. Он физически чувствовал мотор, приводящий в движение безупречную ходовую часть, и широко улыбнулся. Его обычно мягкие, полные тепла глаза светились демоническим пламенем. Вот оно! Замкнутый в панцирь из стекла и металла, как в доспехи древнего рыцаря! Дункан воткнул в магнитофон кассету с песнями Дженис Джоплин.
На углу 72-й улицы и Лексингтон-авеню, пока он ждал зеленого огня светофора, какая-то роскошная брюнетка, восседавшая на заднем сиденье стоявшего рядом такси, откровенно поедала его глазами. Он весело улыбнулся ей во весь рот, подмигнул и, в тот самый момент, когда свет сменился на зеленый, сорвался с места подобно ракете.
Джеки Стюарт с ума сойдет от зависти! Он весело подпевал певице, чувствуя себя королем улицы, властителем асфальтовых джунглей. Нет, все же нужно признаться: сидеть за рулем „феррари" — почти такое же наслаждение, как заниматься любовью.
Но только „почти"!
А может, я старею, мелькнула вдруг беспокойная мысль. Может, этот автомобиль — игрушка, которая необходима, чтобы справиться с кризисом среднего возраста? Стальной пенис?
А-а, пусть все катится в тартарары! Он в восторге от этого автомобиля, а вся прочая ерунда, навороченная по этому поводу свихнувшимися аналитиками, его не волнует. Пусть нытики и зануды перебирают его по косточкам — он всегда жил своим умом. И вовсе не намерен меняться сейчас.
День и вправду выдался на редкость утомительным. Утром Ширли Силверстайн, она же Билли Дон, провела студийные съемки для рекламы нижнего белья фирмы „Мейденформ".
После обеда — съемки на открытом воздухе в Центральном парке для журнала „Вог" Затем Олимпия увезла ее на встречу с директором рекламного агентства „Финк, Сэндс энд Сэндерс", где присутствовал также Фриц Стайнерт, вице-президент фирмы „Мистик косметикс".
В промежутке между этими мероприятиями ей пришлось встретиться с редактором журнала „Вог", а также с художником с какой-то фабрики по производству кондиционера для волос.
Единственный отдых за все это время — те несколько минут, во время которых к месту съемок подъехал Дункан Купер. Вместо обеда за весь день — банка обезжиренного йогурта, проглоченного на ходу.
Ноги ее гудели — еще бы, провести на съемках весь день! Шея ныла от бесконечных часов, когда приходилось старательно вытягивать ее как можно больше, принимая ту или иную позу, губы сводило от чередования сияющих, во весь рот, улыбок, до обольстительных „губок бантиком".
Стоит ли удивляться, что Билли Дон едва держалась на ногах и все же не настолько, чтобы пренебречь свиданием с Дунканом Купером. Ничто — ну разве что взрыв атомной бомбы — не заставит ее отменить свидание! Располагающая внешность, сильный характер, эти влажные задумчивые глаза, крупная голова с очаровательными завитками упрямых светлых волос — да о чем еще может мечтать женщина! И все это природа совместила в одном уникальнейшем экземпляре! Уж если Дункан Купер не сказочный принц, тогда кто же? А если еще вспомнить, что прошлой зимой, когда она представляла собой разбитую и покалеченную куклу, именно он помог собрать ее воедино…
Рабочий день подошел к концу, и Билли Дон поспешно бросилась домой, в высотный дом на Восточной 60-й улице.
Еще открывая дверь, она услышала призывный трезвон телефона. Ну и пусть себе звонит — она никаких звонков не ожидает, к тому же включен автоответчик. Кто бы это ни был, придется ему оставить ей сообщение. У нее сейчас куда более важное дело — подготовиться к свиданию с Дунканом Купером.
Плавно прошествовав в ванную комнату, она с удовольствием занялась собой, жмурясь и мурлыча от удовольствия. Принимая душ, что-то напевала себе под нос, продолжая мурлыкать какую-то мелодию, сушила и укладывала длинные, до пояса, волосы. Что-то весело насвистывая, шлифовала и покрывала лаком длинные, безукоризненно ухоженные ногти. И, лишь удаляя волосы с длинных стройных ног, сосредоточенно замолкла: процедура уж очень серьезная.
Кончив прихорашиваться, добавила к созданному образу последний мазок, слегка похлопав прохладными пальцами с нанесенными на них духами за ушками, а также в углублении между маленькими грудями. Внимательно оглядела себя в зеркало, прежде чем одеться. Как обычно, осталась слегка недовольна: уж слишком худощава. Покрутила головой, подумав, не сменить ли прическу. Застыла неподвижно, задумавшись: может, попробовать косметику поярче? В конце концов отказалась и от этой мысли и попыталась хоть как-то отвлечься от предстоящего свидания… Куда там!
