со мной в палате. Он договаривался, чтобы рядом со мной не было никаких мужчин, даже врачей. Каждую ночь, через силу прижимал меня к себе и вытирал мои слезы. Каждый день старался наполнить всем чем только мог, лишь бы перекрыть все воспоминания, но как только наступала ночь, все повторялось. И вот опять. Спустя столько лет.
— Мама ты не виновата. — прошептала осипшим голосом. — Никто бы не смог, что-то сделать.
— Наверное. — пожала мама плечами, — Теперь ты знаешь Мира. Точнее вы обе знаете… все. И поэтому я вас заставляла ходить на курсы самообороны, и на танцы, и на всевозможные спортивные секции. Только чтобы вы были сильнее.
— Он знал, — прошептала, глядя на маму, когда меня осенила догадка, — Он специально приехал в день рождение Яроши, чтобы все так преподнести. Он понимал, что тебя это ударит сильнее остальных. Почему же он этого не сделал тогда, когда первый раз приезжал?
— Потому что тогда был с женой, да и скорее всего надеялся, что все быстренько начнут исполнять его волю. — проговорил голос папы с порога.
Мама повернула голову к папе и по их взглядам было понятно, что это тема для них очень тяжелая. Но молчаливая поддержка во взгляде каждого была заметна.
— Ты молодец. — проговорил папа, подходя ближе к нам и присаживаясь напротив мамы на корточки. — Ты всегда была сильнее нас двоих.
— Я так устала. — прошептала мама, — Теперь хотя бы девочки знают, что наш мир не всегда такой безопасный как может показаться.
Мама наклонилась и обняла папу, как и он в ответ ее. У нас же с Катей слезы все продолжали и продолжали бежать по щекам. И в этих слезах выходила боль всех нас.
Сегодня ночью мама спала впервые спокойно и кошмары ее не мучали. Мы больше не разговаривали на эту тему, не поднимали ее, но смогли отпустить ее. Точнее помогли маме отпустить, и в доме стала опять налаживаться погода.
Глава 41
— Солнышко, ты куда собралась? — спросил папа, когда заметил, что я с Ярошей уже обуваюсь на пороге.
— Папуль, мы за подарками. — ответила улыбаясь сначала сыну, а после и папе.
— За какими подарками? — спросил строго, но с улыбкой, — Что вы там придумали?
Папа подошел ближе и начал помогать обуть сына, потому что Яроша, что-то сегодня явно разыгрался. Пока дедушка боролся с внуком, я быстренько сама оделась и натянула шапку. Ведь на улице уже была середина декабря, да еще и зима в этом году наступила рано и снега много навалило.
Ах, да, я сдала на право вождения автотранспортом и теперь набираюсь опыта.
— Дочь, может ты подождешь меня? — спросил папа с напряжением в голосе.
— Папуль, не волнуйся. — сказала, взяв на руки вертлявого сына, — Тем более я каждый раз вижу за собой машину с ребятами. Только не пойму чьи они?
— Это Матвей оставил. — ответил спокойно папа, — И я ему за это очень благодарен.
— Вот и договорились.
Я поцеловала отца и побежала к машине со смеющимся сыном. На улице шел небольшой снег и Ярик был просто в восторге, что снежинки попадали ему на лицо во время моего бега. Визг и смех стоял на всю округу.
Быстро справившись с автокреслом и прогрев машину, мы тронулись в дорогу. До района было минут двадцать. Я включила детские песни и начала подпевать певцам. Яроша только и хохотал сзади, слушая как я кривляю песенки. А я просто не могла налюбоваться на своего маленького мальчика.
С каждым днем он становился все больше похожим на своего отца. Максим очень постарался, наверное, чтобы сын стал его копией. И от этого становилось только грустно.
Я перестала вспоминать о нем каждый день. А после того памятного разговора с мамой, так вообще попыталась выкинуть все что было из головы. Может и неправильно поступаю, но по другому не могу.
Меня долго одолевали мысли, что может это он специально начал за мной ухаживать, чтобы так подобраться к маме? А мог ли он знать всю историю изначально? Мог ли Макс мстить таким способом?
Но после таких импульсивных мыслей приходило логическое мышление и начинало давать мне подзатыльников. И я была ему благодарна. Если бы знал, то поступал бы абсолютно по другому. Он бы не стал рисковать тогда, когда нас с Ярошей выписывали из роддома.
Я знаю, что Ден и Матвей регулярно отправляют ему наши с сыном фотографии, это Аня проговорилась.
Алена однажды намекнула на то, что у Макса с отцом идет страшная война. От ее небольшого рассказа мне стало дурно.
Но! Мы с ним уже больше двух лет не виделись и не общались и я уже привыкла, что одна.
Недавно папа со мной начал разговор о том, что мне нужно больше общения, что мое дистанционное обучение это не правильно, что подруги два раза в месяц это тоже не правильно. Я постоянно с сыном и с ними дома, закрылась и это не нравится папе, он волнуется.
— Папуль, — ответила ему тогда, — меня все устраивает. Тут я чувствую себя хорошо. Мне спокойно. Вы моя семья, которая всегда придет на помощь и больше мне уже и не нужно.
— Мирочка, доченька, — начал папа, — Так не должно быть. Ты красивая молодая женщина. Ты закрылась, замкнулась на сыне. Я же не прошу тебя ходить гулять в клубы и на дискотеки. Я прошу тебя начать опять общаться, учиться, быть не только в ребенке.
— Пап, мне это не нужно. — ответила тогда грустно.
— Как же это все тяжело. — выдохнул он и прижал меня к себе. — Ты знаешь, я последнее время постоянно думаю, почему так произошло в нашей жизни? Почему все завязалось на Руслане? Где же мы допустили такую ошибку, что даже тебе приходиться страдать от этого? — папа говорил, а мне опять хотелось плакать. — Никто даже подумать не мог, что спустя столько лет, наши дети смогут построить что-то. Создать такого чудесного ребенка как Ярик. Но… — выдохнул тяжело папа, — Скажы, ужасное слово, хоть и такое маленькое.
Тогда мы еще долго сидели с папой и разговаривали на разные темы. Вот только моего мнения это не изменило. Я уже привыкла быть так. Не полагаться особо ни на кого. У каждого из нас своя жизнь. Маме с папой огромное спасибо, потому что они спасали меня от слез первый год. От боли и даже от полной апатии. Кате с Гришей и Женей еще больше спасибо, потому что они всегда могут
