Роман погиб, так и не сказав, что сталось с Непомнящим. Где искать капитана синей яхты, никто не знал. У них оставалось последнее средство хоть что-то узнать об Илье, но для этого требовалось допросить Анжелику. Как ни тягостна была задача – уж слишком неприятной особой казалась всем эта женщина, – но другого выхода у них не оставалось.
Закончив завтрак и обговорив план действий, компания разделилась: девушки прихватили помощников из числа охранников яхты и отправились обследовать бухты в окрестностях Маноквари, а мужчины взялись за Анжелику.
– Ну! Что вам еще от меня надо? – вызывающе спросила она, как только ее ввели в салон. Прошедшая ночь и ей далась нелегко. Мешки под покрасневшими глазами, осунувшееся лицо, весь ее помятый и несвежий вид говорил о том, что она много плакала и много пила.
– Я хочу знать, где вы были после крушения яхты, – металлическим голосом произнес Глеб.
– А я хочу, чтобы меня выпустили с этой посудины и отвезли в аэропорт! – Его устрашающий тон на нее не подействовал. Казалось, женщина окончательно сорвалась с катушек и перестала чувствовать опасность.
Глеб сменил тактику, смягчился и принялся не пугать, а увещевать:
– Анжелика, мои сотрудники отвезут вас на берег, а потом в аэропорт, посадят на самолет и еще помашут вслед платочком. Сразу же, как только вы расскажете мне о вашем путешествии. И о том, куда вы дели человека с той взорванной яхты.
– Ах, вот вы о чем! Ну нет, этого я точно не скажу. – В ее голосе зазвучали истеричные нотки, хотя внешне Анжелика все еще сохраняла спокойствие. – Знаю, но не скажу. Рома не хотел тебе этого говорить, – теперь она обратилась к мужу, – и я не стану. Я всегда терпеть не могла этого придурка, с которым ты носился днями и ночами, и я не буду помогать его искать. Пусть теперь попляшет. Хотя он, конечно, не пляшет, он подыхает или уже подох.
Остафьев вскочил с места и вмиг оказался рядом с Анжеликой. В порыве бешенства он положил руки ей на шею и прохрипел:
– Я сейчас тебя задушу, ты понимаешь?! Я буду тебя душить до тех пор, пока ты не скажешь, где Илья!
Анжелика вдавила голову в кресло, пытаясь отстраниться от рук обезумевшего мужа, и неожиданно спокойным тоном произнесла:
– Уберите от меня этого буйнопомешанного.
Эти слова, как ушат холодной воды, тут же остудили его неистовство. Антон отпустил жену и бессильно сполз на пол рядом с ее креслом.
– Красавица превратилась в чудовище, – пробормотал он, потирая ладонями лоб.
– Не смей меня оскорблять! – взвизгнула женщина. – Я не буду с ним разговаривать, – заявила она, обращаясь уже к Роману. – Я вообще ни с кем не буду разговаривать!
Как и накануне вечером, ее вновь прорвало, и, потеряв всякое достоинство, она кричала и поносила весь белый свет. Ни угрозами, ни уговорами Ломидзе не удалось больше выудить из нее ничего путного.
Впрочем, Антон ее уже и не слушал. Он сидел на полу и пытался осмыслить последние слова жены. Неужели они выбросили раненого Илью без еды и воды, без медицинской помощи? Брат капитана говорил, что яхта стояла на рейде где-то в пригороде. Но там нет никакого жилья, там кругом одни джунгли. Неужели они оставили Илью в необитаемых зарослях, без всякой надежды на спасение?!
Если это было так, то Вера права: именно там следовало искать его пропавшего друга. Правда, для этого им потребуется помощь местных жителей, своими силами они не смогут обыскать все джунгли.
Остафьев вскочил и заходил из угла в угол, не обращая внимания ни на брань жены, ни на охранника, вошедшего в салон и что-то тихо говорившего Ломидзе.
– Уберите ее отсюда, – приказал Глеб охране, – а того человека приведите.
Когда Анжелику увели, Ломидзе добавил:
– Антон, пожалуйста, сядь, не мельтеши. К тебе пришел какой-то абориген. Он утверждает, что знает, где находится его брат-капитан.
Услышав новость, Остафьев остановился, глядя на Глеба, а потом послушно сел в ближайшее кресло. Вскоре в кают-компании появился давешний тщедушный индонезиец, брат капитана пропавшей синей яхты. Он опасливо озирался по сторонам, благоговея от чистоты и роскоши интерьеров многомиллионного судна. С ним пришел и Билл, которого гость прихватил с собой в качестве переводчика.
Антон приветствовал вошедших. Сейчас, после того как Анжелика отказалась говорить, эти люди несли ему последнюю надежду.
– Мой брат вернулся, – выпалил абориген после первых приветствий.
– Продолжайте.
– Сегодня под утро он приплыл ко мне на моторке. Яхту, как и в тот раз, он спрятал в бухте неподалеку от города. Он сказал, что вернулся сдаться полиции.
– Где он сейчас? – спросил Антон
– У меня дома, спит.
– Поехали скорее. Я хочу с ним поговорить, – Остафьев стремительно поднялся с кресла.
– Да, конечно, мистер, сейчас поедем, – согласился индонезиец, но не тронулся с места, – но умоляю вас, не откажите мне в просьбе. Не могли бы вы сказать полиции, что не держите зла на моего брата? Он хороший человек, он не преступник и не помогал тем бандитам топить вашу яхту. Понимаете, он так раскаивается, что взялся за эту работу, а потом при первой же возможности не рассказал все полиции. Он потому и вернулся сюда с полдороги в Соронг, чтобы заявить о взрыве.
– Да, да, конечно, я съезжу с ним в полицию и все им скажу, – горячо заверил его Остафьев. – А сейчас прошу вас, поехали! Речь идет о жизни человека. Быть может, мы еще успеем его спасти, и ваш брат нам в этом поможет.
Вся компания вновь выехала в город. Очень скоро они уже разговаривали с капитаном. Тот рассказал обо всем маршруте Романа и его банды и о том, что произошло с Ильей после взрыва.
– Ему было очень плохо. Он бредил, метался, а у моих пассажиров не оказалось с собой врача. Потом он как будто очнулся, но оставался очень странным. Казалось, что он никого не узнавал. Главный уж и так с ним говорил, и этак – ничего не помогало. Они его били, думали, что он притворяется, но ему становилось только хуже. Я шел курсом на Соронг, когда главарь бандитов понял, что не может ничего добиться от этого человека. Мы проплывали мимо группы скал, так – россыпь камней посреди океана, там и суши-то всего ничего, когда он приказал мне подойти к ближайшему острову. Я выбрал один, где погуще заросли, на таких обычно много дождевой воды. Бандитам все едино, а у раненого оставался шанс. Они отвезли туда вашего знакомого. Не знаю, что с ним там сделали, но он был так плох, что убивать его вовсе не требовалось. Он и так умирал.
