– Ну, идем? – проговорил он глухо, улыбнувшись странной, какой-то вымученной и неестественной улыбкой.
В картинной галерее их уже ждал Воронцов. Алексей передал ему жену, коротко простился и исчез за дверями соседнего помещения. А Лиза с Сергеем направились в бальную залу, где сразу пустились в кадриль.
После кадрили Лиза протанцевала еще несколько танцев, пока не почувствовала настоятельную потребность отдохнуть. Сергей предложил перейти в банкетный зал, где были накрыты столы с легкими закусками. Лиза охотно согласилась, но перед этим решила посетить дамскую комнату, чтобы немного освежить наряд. Воронцов было направился за ней, однако она остановила его.
– Нет-нет, дорогой Серж, не ходите за мной, – со смехом проговорила она. – Я ценю вашу добросовестность, но совсем не хочу, чтобы мы сделались предметом насмешек светских остряков. Лучше займите мне местечко за столом.
Сергей нахмурился, но возражать не стал – сопровождать женщину в дамскую комнату было действительно неприлично. Да и что могло случиться с Лизой в людных дворцовых апартаментах?
Миновав несколько помещений, Лиза вошла в дамскую комнату и вскоре вышла оттуда. Она отметила, что гостиные почти опустели: был третий час ночи, и многие гости разъехались по домам. «И нам скоро пора», – подумала Лиза, подходя к высокому зеркалу в оконном простенке, чтобы еще раз тщательно осмотреть себя.
Зеркало отразило малиново-золотое панно противоположной стены, увешанное портретами царственных особ. Потом в поле зрения молодой женщины попала мужская фигура в темно-синем фраке. Белокурый незнакомец прошел за спиной Лизы, затем вдруг остановился и посмотрел в зеркало. Их взгляды встретились, и рука Лизы, тянувшаяся к диадеме, застыла в воздухе.
– В чем дело, сударыня? – произнес незнакомец тихо и вкрадчиво. – Что вас так смутило? Неужели очаровательная мадам Тверская до сих пор не привыкла к вниманию мужчин? Или под маской самоуверенной столичной львицы скрывается кто-то другой? Дайте-ка получше взглянуть…
Он шагнул ближе, и Лиза поспешно отскочила на безопасное расстояние. Ее оцепенение прошло, но чувство ужаса только усилилось. Это казалось невозможным, но перед ней стоял «воскресший мертвец» – Дмитрий Глебов собственной персоной. Загоревший, с перекрашенными волосами, но все же это был именно он, а не какой-то мифический двойник. Эту омерзительную толстую родинку на его шее она запомнила на всю жизнь. И другую, в уголке бесцветных, сливающихся с лицом губ.
– Дмитрий Глебов, – проговорила Лиза, с отчаянной ненавистью глядя в его коварно прищуренные глаза. – Стало быть, я не ошиблась тогда, в парке Петровского. Это были и в самом деле вы. Алексей не убил вас на дуэли.
– А вам бы хотелось, чтобы все сложилось иначе? – быстро спросил он, и его глаза полыхнули неприкрытой враждебностью. Правда, в следующий момент Глебов уже овладел своими чувствами, и его лицо приняло прежнее спокойно ироничное выражение. – Успокойтесь, мадам, я не ваш покойный жених. И зовут меня не Дмитрием, а Вадимом. А вот фамилия у нас действительно одна, и объясняется это очень просто. Мы близнецы.
– Близнецы? – недоверчиво переспросила Лиза.
– А что вас так удивляет? Неужели Дмитрий никогда не рассказывал вам обо мне? Впрочем, это обстоятельство легко объяснить, – Глебов притворно вздохнул. – Дело в том, что я еще в юности насмерть рассорился с родителями и был вынужден покинуть отчий дом. Я много ездил по заграницам и, пожалуй, так и не вернулся бы в Петербург, если бы не узнал о смерти брата и доставшемся мне наследстве.
– Так вот в чем дело, – изумленно протянула Лиза.
Объяснения Вадима звучали вполне логично, однако что-то мешало молодой женщине поверить им до конца. Возможно ли, чтобы у близнецов совпадали не только черты лица, но даже родинки? И потом, здесь имелась одна существенная неувязка: если Вадим не испытывал к брату нежных чувств, зачем тогда преследовал ее, Лизу? Ведь это именно он напугал ее в парке Петровского. Да и остальные скверные «шуточки» наверняка дело его рук.
– Значит, вы приехали за наследством, – язвительно сказала Лиза. – Только что из-за границы. И вовсе не были в Глебовке два месяца назад? И не подкарауливали меня в Петровском в день моей помолвки с Тверским? Ну же, отвечайте, господин Вадим Глебов!
Он усмехнулся, на мгновение отведя глаза. Потом вскинул голову и посмотрел на Лизу долгим, оценивающим и проницательным взглядом.
– А вы, однако, заметно осмелели за последнее время, – задумчиво протянул он. – Дмитрий описывал мне вас совсем не такой. Как сильно меняются люди с изменением своего положения! Особенно когда попадают из грязи в князи», как вы.
– Довольно играть словами, Глебов! Вы не дали ответов на мои вопросы.
– А я и не собираюсь вам отвечать. И знаете, почему? Потому что не вижу в этом никакой нужды для себя. Видите ли, сударыня, я всегда и во всем ищу выгоду. И без этого шагу не ступлю и слова не произнесу.
– Так, хорошо, – Лиза окинула Глебова ледяным взглядом. – Ну, и чего же вы от меня хотите?
По его губам скользнула едва заметная усмешка.
– Как вы, однако, похожи на своего высокомерного муженька, – пробормотал он. – Поразительное сходство манер. Должно быть, вы уже совсем привыкли к новой роли самодовольной богатенькой дамочки.
– Я не стремилась к этому положению, – раздраженно процедила Лиза. – Тверской женился на мне по приказу государя.
– Конечно, конечно, – подхватил Глебов. – Ни вы, ни ваш разлюбезный супруг никогда ни к чему не стремитесь. Фортуна сама плывет к вам в руки. И вот это-то меня больше всего и бесит в вас. Проклятые любимчики судьбы!
– Сочувствую, если к вам она не столь снисходительна… Чему вы так смеетесь, Глебов? Перестаньте паясничать. Говорите поскорее, что вам от меня нужно, и убирайтесь ко всем чертям. Я и так потратила на вас слишком много времени.
– Понимаю, – Вадим перестал смеяться и пристально посмотрел на Лизу. – Вам ведь не терпится вернуться к прерванным развлечениям. Что ж, ступайте в банкетную залу, где вас дожидается граф Воронцов. А серьезный разговор мы продолжим чуть позже.
– Нам не о чем с вами… – начала было Лиза, но ее слова упали в пустоту: Глебов так же стремительно исчез, как и появился.
Растерянно оглядевшись, Лиза направилась в соседнюю гостиную, через которую можно было пройти в залу. На душе у нее сделалось так мерзко, будто она вступила своей розовой атласной туфелькой в навозную лужу. К тому же, ей было попросту страшно.
