— Ну что ж, теперь можно и поговорить.
Он посмотрел выжидающе, но Вивьен не смогла произнести ни слова. В горле застрял комок, а к глазам подступили слезы.
— Понимаешь, что ты натворил? — сказала она. — Каким образом теперь собираешься выпутываться?
— Не собираюсь.
— Оливер! — Слезы упорно одолевали, но она сопротивлялась из последних сил. — Я не позволю тебе пожертвовать собственной жизнью ради моего благополучия.
— Никакой жертвы здесь нет. — Стьюксбери сжал обе ладони. — Прости, что не сделал предложение прежде, чем объявил о нем во всеуслышание. Предпочел бы поступить иначе, но выбора не было: когда тетя Юфрония начала кричать как осел, терпение лопнуло.
Вивьен засмеялась: отличное описание любимой тетушки.
— Но ты же не собирался на мне жениться; я точно знаю. — Она лукаво заглянула в глаза. — Ты сам много раз об этом говорил.
— Был дураком, потому и нес всякую ерунду. Вивьен… — Граф встал и, потянув за руки, заставил встать. — Я тебя люблю.
— О!
Признание прозвучало так неожиданно, что долго копившиеся слезы хлынули потоком.
— Плачешь? — удивленно и недоуменно спросил Оливер. — Неужели известие настолько неприятно? Не хочешь выходить за меня замуж? Я тебе отвратителен?
— Нет! О нет! — Вивьен нежно погладила его по щеке. — Ничего отвратительного в тебе нет. Ровным счетом ничего. Но… как это будет? Мы такие разные. Уже через неделю я сведу тебя с ума. Ты сам об этом говорил. Я же импульсивна, эмоциональна и…
Он заставил ее замолчать долгим глубоким поцелуем. А когда поднял голову, тихо произнес:
— Ты такая красивая, добрая, щедрая и самая… смешная на свете. Да, мы разные, но это не означает, что у нас ничего не получится. До сих пор ведь получалось, разве не так?
— Но нами двигала безрассудная страсть!
— Чувствую, что рядом с тобой навсегда останусь в плену безрассудной страсти, любовь моя. А все наши различия отлично дополняют друг друга. Я сдерживаю твои слишком горячие порывы. А ты не позволяешь мне стать смертельно скучным. — Оливер помолчал и серьезно добавил: — Не важно, насколько мы отличаемся друг от друга. Главное, что без тебя моя жизнь бессмысленна.
— Ах, Оливер! — Вивьен снова заплакала.
— Ну вот. Мне удалось сделать невозможное — превратить тебя в плаксу. — Он нежно ее привлек и погладил по голове, как ребенка. — Скажи только, ты меня любишь?
— Да! О да! Люблю больше всего на свете.
Оливер отступил, пальцем приподнял подбородок и посмотрел в мокрые изумрудные глаза:
— И я тебя люблю. А ведь это главное, моя прекрасная, упрямая, родная хулиганка.
Он наклонился и снова поцеловал ее.
