– Бэннек, ты сказал? Он никак не хотел назвать свое имя. Мы его так и не узнали.
– Как выяснилось, у него была на то причина. Его ищет ФБР.
– Не врешь?
– Не вру.
Норман посмотрел на Уилла.
– Ты его раскусил, – взгляд Нормана вернулся к Джефу. – У нас было плохое предчувствие насчет него. За что его ищут федералы?
– Вы же знаете, как они трясутся над своими делами. Никогда и слова лишнего не скажут. Но я встречался с агентом, который уже несколько лет пытается поймать Бэннека.
– Несколько лет? Тогда он точно натворил что-то ужасное.
– Я содрогаюсь при мысли об этом, – поддакнул Джеф. – Он напал на вас словно порочный психопат. А теперь он похитил мою жену. Во второй раз.
Норман повернул голову и обменялся взглядами с братом, как будто молча консультируясь с ним. Потом он снова посмотрел на Джефа и поерзал в кровати, устраиваясь поудобнее. Ухмылка, появившаяся на его лице, выглядела особенно отвратительно из-за увечий на этом лице.
– Ты уверен, что она просто от тебя не сбежала? Что-то нам не показалось, что она была с Бэннеком против своей воли.
– Он промыл ей мозги.
– Вынес ей мозг, – грубо захохотал Норман.
– Возможно, не в буквальном смысле слова, – сказал Джеф, – но что-то в этом роде. Я точно могу вам сказать, что Эмори сама не своя. Она ведет себя неразумно и… И я боюсь, что если даже моя жена вернется, то никогда не станет снова той женщиной, которой была. Той, которую я знал и любил.
Он прикрыл лицо рукой, как будто пряча кашель-рыдание, и понадеялся на бога, что хорошо сыграл. Джеф также надеялся, что они понимают хотя бы некоторые из многосложных слов.
Братья поняли достаточно. Норман уже не ухмылялся.
– Из-за него наши мать и сестра тоже голову потеряли. Этот сукин сын попросту вломился в наш дом и сунул нос в наше семейное дело.
– Именно поэтому я и…
– Но правда в том, – прервал его Норман, – что он коварнее змеи, и мы больше не желаем иметь с ним никаких дел, особенно когда его ищут федералы, и все такое. Такого дерьма нам не нужно. Нет уж, спасибо.
Уилл с соседней койки подтвердил слова брата, кивая настолько энергично, насколько это ему удавалось.
Окрыленный поддержкой брата, Норман продолжал:
– Ну то есть мне жаль, что твоя жена предпочла его. Согласен, противно. Но это не наша проблема, а твоя. Поэтому… – Он подбородком указал на дверь, – смотри, чтобы она не хлопнула тебя по заду, когда будешь уходить.
Джеф не двинулся с места и смахнул воображаемую пылинку с брючины.
– Разумеется, проблемы моего брака сугубо личные, и я бы не озвучил их в вашем присутствии, но дело в том, что они стали вашими.
– Это как?
– Я готов отдать судьбу Бэннека в руки федералов. Моя жена это только моя забота. Под его влиянием она стала преступницей, потеряла психическое и эмоциональное равновесие. К примеру, вчера она сказала детективам из офиса шерифа, что ребенок, которого потеряла ваша сестра, был… – Джеф отвернулся, как будто он был не в силах произнести ужасное обвинение.
– Что?
– Был… – Джеф испустил долгий вздох, – зачат от одного из вас.
Несмотря на сломанные ребра, Норман взвился на постели.
– Что ты несешь?
Джеф примирительно поднял руки.
– Не я, а Эмори.
– Это вранье! – заорал Норман, тыча пальцем в воздух для большей выразительности.
– Мне бы хотелось на это надеяться. Пусть это не кровосмешение, но любые сексуальные отношения с Лизой будут считаться изнасилованием из-за ее возраста. Я уверен, что вам об этом известно.
Норман сердито покосился на своего брата, чью реакцию невозможно было расшифровать. Джеф решил, что это смешение в равных частях страха и ярости.
Джеф подлил масла в огонь.
– Лизу опрашивала женщина – помощник шерифа. Деталей я не знаю, но судя по тому, с какой теплотой Эмори говорила о вашей сестре, мне показалось, что между ними возникла сильная симпатия.
– Лиза считает, что весь мир вертится вокруг доктора Смит.
– Гм-м, – Джеф пожевал нижнюю губу, словно это его волнует. – Что-то подобное я и представлял. Боюсь, ваша сестра подтвердит все, что Эмори скажет властям о вас. Именно поэтому я почувствовал себя обязанным проинформировать вас: пока вы лежите в больнице, имя вашей семьи чернят. Вас уже обвинили в совершении самого мерзкого и вопиющего преступления.
На этот раз Джеф намеренно употребил сильные слова. Скорее всего, этой парочке не все из них были знакомы, но такие фразы внушали ужас братьям Флойд, на что Джеф и рассчитывал.
Норман посмотрел на Уилла.
– Пора нам отсюда выбираться, пока дело не повернулось совсем плохо.
Уилл показал брату большие пальцы в знак одобрения и начал двигать ногами, сбрасывая простыни и одеяла.
Джеф встал.
– Подождите! Вы не можете уйти из больницы. Ваше положение слишком серьезно. Я бы не стал вам ничего рассказывать, если бы я только мог подумать…
– Ты, мистер, о нас не волнуйся, – Норман принялся отдирать пластырь, который удерживал иголку капельницы на его руке. – Спасибо, что пришел к нам и сообщил. Мы начинаем действовать.
– Хорошо, – сказал Джеф, – раз уж вы настаиваете на том, чтобы действовать немедленно… Мне вдруг пришло в голову, что мы могли бы помочь друг другу.
Норман оставил пластырь в покое. Уилл промычал в знак готовности услышать, что придумал Джеф. Он даже сделал круговое движение рукой, как будто говоря: Давай послушаем.
Джеф придал своему лицу задумчивое и серьезное выражение, но про себя он смеялся.
* * *
От заявления Хэйеса у Эмори упало сердце.
– Джеф следующий в твоем списке? Что это значит?
– Я знаю, что это значит, – сказал Джек Коннел. – Ради бога, Хэйес, ты не можешь сам заниматься этим делом.
Хэйес отвернулся от них и подошел к столу.
– Что ты принес поесть?
Он достал сэндвич из пакета, отогнул обертку из фольги и внимательно рассмотрел ингредиенты между толстыми ломтями хлеба.
– Ты слышал, что я сказал? – спросил Джек.
– Я не могу сам заниматься этим делом.
– Прежде чем я позволю тебе совершить какую-нибудь глупость, я отправлю тебя за решетку из-за Флойдов. Клянусь богом, я это сделаю.
– Хватит угроз, Джек. Ешь.
Хэйес сел к столу, жестом пригласил Эмори занять другой стул.
– А ты садись на кровать, – обратился он к Джеку, передавая ему пластиковый стаканчик с кофе и сэндвич.
Эмори села там, где ей было велено, но к еде не притронулась.
– Ты же не станешь совершать ничего незаконного?
– То есть не оторву Джефу конечности одну за другой? Мне бы очень этого хотелось. Но ты произнесла ключевое слово. Незаконное. Я отказываюсь обеспечивать ему лазейку, через которую он ускользнет в суде. Наша работа, – обратился он к Джеку, – заключается в том, чтобы обеспечить прокурору железные доказательства.
