Чудесно, Ричи...
Но как он мог меня поцеловать? Меня? Тоже перепутал? Какой-то бред! Мы совершенно.. разные.. и это просто полнейшая ерунда была бы, не будь сейчас в душе так гадко. Тогда зачем?
Я на самом деле думала, что он лучше... лучше всех этих... Хотя кто я ему, верно? Никто. И почему всё вышло именно так, Боже? Я же сама виновата...
Если бы не напилась, если бы не ревела тогда, если бы не столкнулась с ним в коридоре, если бы мне не показалось, что всего настоящего нет, что есть Ян из прошлого, что улыбнулся мне так лишь единожды...
а потом всё разрушил, сказав, что влюблён в сестру.
Чёрт, я просто мастер влипать в неприятности!
Заставляю себя зайти в зал. Пытаюсь не смотреть на Андрея Константиновича, прожигающего меня своими голубыми. Что? Могла не приходить?
Аглая Расуловна сидит на моём месте, рядышком, даже приблизив стул максимально, что-то щебечет ему на ухо.
Отвожу взгляд, заставляя себя улыбнуться. Выдыхаю... дохожу до стола, ставлю чай.
— Знаете, я лучше пойду...
Женщина улыбнулась.
— Стой. — Андрей Константинович вдруг зачем-то встал, отходя к окну. — И садись на место, мы не закончили.
— Я могу просмотреть всё позже?
— Не можешь.
Почему он опять злится? Я же хочу... ну, оставить их вдвоём. Я здесь определённо лишняя, зачем на меня так смотреть? Переводит взгляд.
— Аглая Расуловна, я говорил, у нас очень важное обсуждение.
Та улыбается.
— И я не могу послушать? Андрей.. Константинович, я же заместитель..
— Не можете, это распоряжение Рашевского.
— Даже так?
— Конечно. Вы же помните? Вы не суёте свой нос в дела моего отдела, верно?
Морщится, но держит улыбку.
— Какой вы скрытный...
Улыбнулся.
— Конечно.
Аглая схватила стаканчик, зацепившись вдруг за меня, что так и замерла, не зная, куда деться.
— А я только говорила, какой чудесный сервиз я подарила Вам на день рождения...
А.К. хмурится.
— Сервиз?
В ответ шепчет:
— Вы не помните?
— Не уверен...
— Что ж, хорошо... — Встаёт со стула, гордо выпрямившись. Прошла, задев плечом. — Машенька, помнишь? Бег отлично приводит в порядок мышцы...
Заставила себя кивнуть. Та усмехнулась, посмотрев себе под ноги, и наконец вышла, хлопнув дверью...
И всё, что я хочу сейчас, лишь спросить "Какого троянского коня позволяет твоя... женщина? Что это вообще?". Но продолжаю молчать, пытаясь успокоить руку, что держит трясущийся кофе.
Он вдруг закрывает глаза, тяжело выдохнув, сжимает кулаки и едва слышно бормочет:
— Ты в порядке?
В порядке? В полнейшем.. подумаешь, ты кобель.. Стоп, нет, не так. Вы кобель.
— Да.
Кивнул, опять посмотрев на меня, задержавшись на кофе.
— Что это?
— 3 в 1.
— Почему?
— Хотелось.
— Зачем? - Медленно поднимает взгляд к лицу.
— Вам есть какое-то дело?
Задерживает дыхание, не отрываясь. И я готова поклясться, что ещё немного и здесь всё заискрится, но мы продолжаем.
— Ричи...
— Что?
— Ты сейчас злишься?
— Я спокойна, а Вы?
— Я тоже.
— Я заметила...
— Я тоже. - Опять кивает на кофе, но тут же цепляет взгляд. — Не пей его, ладно?
— Почему?
— Не будь глупой...
— От этого остановится планета?
— Да...
— Ваша?
— Моя. Не глупи.
— Вам какое дело?
Улыбка дёрнулась, но всё же появилась.
— Никакого? Я никем тебе не прихожусь, верно?
— Конечно! - Почему внутри его тон порезал? Почему мне стало больно? Почему медленно всё кровоточит? Почему мне хочется высказать всё.. — Зачем Вы меня вообще поцеловали!?
— А ты?
А я...
А я прикусываю губу и ухожу отсюда. Да троянь всё... Да чтоб он...
Пытаюсь дышать ровнее, возвращаясь к себе. Хватаю сумку, радуясь тому, что стрелки уже перевалили за обеденный перерыв. К лошадиной матери, мне нужно выйти, срочно!
