и совсем не смущается ведь. А мне, блин, стремно просто переодеться».
Журчание прекратилось, и через мгновение прозвучал смыв, а затем щелчок открывающейся защёлки. Софья вышла из кабинки, и Игорь услышал, как она подошла к раковине и включила воду, чтобы помыть руки.
Этот обыденный, бытовой звук почему-то вернул его к реальности и заставил действовать быстрее. Он резко натянул новую, прохладную рубашку, почти не глядя застегнул пуговицы. Брюки сели идеально. Он накинул на шею галстук, повязал узел на автомате, даже не глядя в зеркало — годы практики делали своё дело. Последним слоем лёг пиджак, мгновенно завершая образ и добавляя ему недостающей уверенности.
Он торопливо сгрёб старые вещи в охапку, сунул их в чехол и, наконец, приоткрыл дверь кабинки.
Софья стояла у большого зеркала над раковиной. Вода уже не текла. Она смотрела на своё отражение, а её руки совершали два чётких, почти ритуальных движения: одной она аккуратно приглаживала непослушную прядь волос у виска, закладывая её за ухо. Другой, чуть ниже, она легонько, но отчётливо поправила грудь под тонкой тканью блузки, придав ей более выигрышную форму.
Это было не кокетство, а скорее быстрое, профессиональное приведение себя в порядок — как поправляют галстук или пиджак. Но в этом жесте, в этой мгновенной заботе о собственной презентации, даже в уединённом женском туалете, было что-то интимное и уверенное одновременно.
Она поймала его взгляд в зеркале и не отпрянула, не смутилась. Её зелёные глаза встретились с его, и уголки её губ дрогнули в лёгкой, понимающей улыбке.
Игорь вышел из кабинки и, щёлкнув дверцей, сказал:
— Всё, я готов, — его голос прозвучал немного хрипло от спешки и пережитого напряжения. — Ну как я тебе?
Софья, в последний раз проведя ладонью по бедру, сглаживая несуществующую складку на юбке:
— Выглядишь солидно.
— Спасибо, — усмехнулся Игорь, подходя к свободной раковине, чтобы сполоснуть руки. — Наконец-то переоделся.
Софья просто улыбнулась ему в ответ, но её взгляд скользнул ниже, к его воротнику.
— У тебя галстук надо подправить, — мягко заметила она.
Игорь, уже закончив мыть руки, глянул в зеркало и с лёгким раздражением выдохнул:
— Блин, точно. — узел действительно съехал вбок, и сам галстук висел чуть неровно. Игорь закрыл воду и растерянно потёр мокрые друг о друга ладони. — Вот же… руки мокрые, — пробормотал он, оглядываясь в поисках полотенца или сушилки.
— Давай я подправлю, — сказала Софья и сделала шаг вперёд, оказавшись совсем близко.
Он замер, чувствуя, как по телу разливается лёгкое, приятное тепло от её внезапной близости. Она пахла чем-то свежим и едва уловимым — не духами, а скорее чистым телом и шампунем, а также лёгкой мятной ноткой от жевательной резинки.
Не дожидаясь его ответа, она подняла руки. Её пальцы — аккуратные, с коротко подстриженными ногтями без лака — легли на шёлковый узел. Она действовала уверенно, но без суеты: сначала ослабила, затем поправила широкий конец галстука, затем снова начала затягивать его, придерживая узкий конец у горла. Чтобы сделать это аккуратно, ей пришлось придвинуться ещё чуть ближе, и Игорь почувствовал лёгкое касание её предплечья о свою грудь.
Он смотрел на неё, не в силах отвести глаз. Она сосредоточенно смотрела на свои руки, её губы были чуть сжаты, а на переносице легла едва заметная вертикальная морщинка концентрации.
В этом простом жесте было что-то невероятно… милое. Не материнское и не покровительственное, а скорее заботливое и чуть смущённое собственной смелостью. Он ловил её взгляд, когда он на секунду поднимался, чтобы проверить симметрию, и в её зелёных глазах читалась не просто вежливость, а какая-то тихая, заинтересованная внимательность.
«Какая же она… хорошая и… внимательная», — пронеслось в голове у Игоря с такой внезапной ясностью, что он внутренне ахнул.
Это была не просто физическая привлекательность, хотя она, безусловно, была очень красива. Это было что-то другое. В её спокойствии, в этой готовности помочь с такой простой, бытовой мелочью, в отсутствии кокетства или игры — была какая-то подкупающая искренность.
Она закончила, легонько потянув узел вверх, к воротнику, и наконец посмотрела ему прямо в глаза, уже отводя руки.
— Вот так. Теперь лучше.
— Спасибо, — тихо сказал Игорь, и его голос прозвучал чуть глубже, чем он планировал. Он поймал себя на том, что не хочет, чтобы она отходила. Это маленькое пространство между ними, наполненное её тихим вниманием, казалось сейчас самым безопасным местом на свете. — Ты… молодец.
Она слегка смутилась, отвела взгляд и поправила юбку, чуть приспустив её ниже.
— Да ладно, чего уж там… Теперь пошли?
— Да, пойдём, — кивнул Игорь, но внутри у него что-то ёкнуло.
Ему вдруг отчаянно не хотелось, чтобы этот странный, интимный момент в пустом туалете заканчивался. Хотелось, чтобы этот день продолжался вот такими вот тихими, светлыми пятнами. И чтобы в центре этих пятен была она — эта неожиданная, спокойная и такая притягательная девушка.
Он взял чехол с одеждой, и они вышли в коридор. Но образ её сосредоточенного лица, её лёгких пальцев у его горла остался с ним, как тёплый след, от которого щемило под ложечкой.
Они молча направились к лифту. Тишина между ними была не неловкой, а скорее насыщенной только что пережитым.
Игорь шёл чуть сзади, отчасти потому что нёс чехол, и отчасти потому что его взгляд, против его воли, раз за разом прилипал к Софье. Она шла легко, почти невесомо, несмотря на каблуки. Её походка была какой-то очень естественной, без преувеличенного покачивания бёдрами, но в этом и была прелесть.
Каждый её шаг отдавался чётким, уверенным стуком по полу, а силуэт её фигуры в облегающей юбке вырисовывался в мягком свете коридорных светильников с такой откровенной, но при этом не вульгарной чёткостью, что у Игоря перехватывало дыхание.
«Ну надо же, какая у Семена Семеныча сестра… — пронеслось у него в голове, когда они проходили мимо очередного стеклянного офиса, и отражение её лица мелькнуло в нём. — Как картинка… картинка, на которую хочется по…»
Глава 14
…смотреть, и смотреть постоянно.
И ведь вроде как она не строила из себя ничего, не кокетничала, не флиртовала… а смотришь — и глаз не оторвать'.
Он ловил себя на этих мыслях и внутренне усмехался, чувствуя себя слегка идиотом. После всей сегодняшней эпопеи с Раей, Юлей, той женщиной, которую он принял за сестру Семён Семеныча, и под конец переодевания в женском туалете его мозг, казалось, искал хоть какую-то иную точку опоры. И он нашёл… нашёл её
