Скажи мне тихо - Мерседес Рон

— Держись от нас подальше, и мы сделаем то же самое, — сказал тогда Тьяго, бросив на меня последний взгляд. — И лучше присматривай за своим братом.

Сказав это, он быстро спустился с крыльца и широкими шагами направился к своему дому.

Тейлор несколько секунд продолжал смотреть на меня.

— Мы не приехали сюда, чтобы испортить тебе жизнь, — сказал он, глядя на меня тепло.

— Скажи это своему брату, — ответила я, все еще потрясенная случившимся. Тейлор сделал шаг назад.

— Есть шрамы, которые никогда не исчезают, — сказал он, поднимая правую руку.

Я увидела на его запястье тот же самый шрам, что был и у меня.

Я прекрасно понимала, что он имел в виду.

Остальные дни той недели прошли без происшествий. Тейлор по-прежнему намеренно меня игнорировал, а Тьяго я видела только издалека, пока тренировалась с командой чирлидеров. Мне было больно от этой ситуации, но я ничего не могла с этим поделать. Хотя всё еще не было сказано до конца, я не могла рисковать тем, чтобы правда всплыла наружу.

Моя семья была образцом для подражания в этом городке. Все наблюдали за нами, и если бы стало известно, что Энн Хэмилтон изменила своему мужу с отцом братьев Ди Бьянко, я даже не хотела думать, что могло бы произойти. Как бы нас ни восхищались и ни завидовали нам, многие нас ненавидели и жаждали видеть наше падение. Было не редкостью находить записки с оскорблениями в моем шкафчике или получать угрозы — однажды мне даже угрожали смертью. Все эти слова были беспочвенны, люди просто завидовали жизни, которую я вела, не понимая, что она была пустой...

В тот вечер проходил первый матч сезона, а после нас всех ждали на вечеринке у парня Мариссы — Арона Мартина. Это был своего рода ритуал: мы устраивали его каждый год, и это всегда было очень весело. К тому же это было первое выступление команды чирлидеров в этом учебном году, и все его ждали.

Я нервничала, потому что Дани попросил меня пойти с ним. Мы до сих пор не смогли поговорить наедине: я всё время отнекивалась, говоря, что должна присматривать за Кэмом, но этой ночью избежать разговора уже не получится.

Я надела свою форму чирлидера — как всегда, это была обтягивающая красно-белая юбка и топ в тех же цветах. Живот и руки оставались открытыми, ведь всё ещё было лето, хотя зимние костюмы скоро должны были поступить. Волосы я зачесала назад и закрепила ободком в цвет формы, нанесла блестки и нарисовала на щеке большую букву "L" — символ нашей команды: Львов из Карсвилля.

Я стала чирлидершей по настоянию мамы еще в детстве. Сначала мне это не нравилось, но потом я привыкла. В любом случае я не могла бросить: это было частью моей роли идеальной девочки, даже если иногда мне хотелось бы сжечь помпоны у неё на глазах. Наверное, у неё случился бы инфаркт.

Когда я спустилась по лестнице, готовая уходить и с маленькой сумкой с одеждой для переодевания, то увидела маму, разговаривающую с кем-то у двери — это был Дани.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, увидев его. Мы договорились встретиться у школы.

— Ты сегодня потрясающе выглядишь, — сказал он, подходя ко мне и целуя в щеку. Мне хотелось отстраниться, но при маме я не могла этого сделать.

— Я его сама вызвала, раз уж ты собиралась идти одна... — объяснила мама, глядя на нас с таким выражением, будто увидела Санту-Клауса.

— Именно, мама, я собиралась идти одна, — ответила я, не скрывая раздражения в голосе. Её глаза впились в меня с холодной настойчивостью. На её лице появилась ледяная улыбка.

— А теперь — нет, — сказала она, давая понять взглядом, что спорить бессмысленно. Я тяжело вздохнула, сдерживая эмоции. Ненавидела её вмешательство в каждую мелочь моей жизни, включая отношения с парнем.

— Пойдём? — спросил Дани рядом.

Я кивнула, но перед тем, как выйти, мама резко остановила меня, чтобы сказать что-то на ухо:

— Держись подальше от братьев Ди Бьянко, поняла? — прошипела она, сжимая мою руку так сильно, что было больно. — Уже двое человек сказали мне, что видели тебя с ними. Ты с ума сошла?

Я резко вырвалась.

— Мы уже всё обсудили, мама. Теперь, если ты не возражаешь, меня ждут, — бросила я и оставила её с застывшей на губах репликой.

Я не собиралась устраивать сцену при Дани, который уже ждал меня у машины. Мне не нравилось, что я не могла поехать на своей машине: теперь мне придётся следить за ним всю ночь, чтобы вернуться домой целой и невредимой. Дани не был из тех, кто пил умеренно — он пил больше, чем ел.

По дороге Дани пытался завести разговор, но я не была расположена к беседе. Ссора с мамой испортила мне настроение.

Когда мы приехали, он положил руку мне на бедро и повернулся ко мне:

— Ты сегодня выглядишь потрясающе, — повторил он с восхищением в голосе.

Я знала, чего он хотел, но не собиралась ему это давать. Не потому, что не хотелось, а потому что это было бы ошибкой.

Мы с Дани должны были остаться просто друзьями. Я не хотела отношений, не хотела никаких обязательств. Если я едва могла полюбить саму себя, как могла бы полюбить кого-то ещё?

Что-то было не так со мной, и я не хотела тащить это за собой.

— С тех пор как ты уехала в отпуск, я не могу перестать думать о тебе... обо всём, чему хочу тебя научить, Ками... — его губы начали скользить по моей шее, и я на мгновение закрыла глаза.

Его рука легла мне на колено и стала подниматься выше по бедру.

Я остановила её, перехватив своей правой рукой, и открыла глаза, чтобы встретить его взгляд.

— То, что случилось летом, было ошибкой, Дани, — сказала я очень серьёзно.

Он на секунду замер в замешательстве, а потом снова открыл рот:

— Первый раз для девушек всегда ужасен, милая, но со временем, с практикой всё меняется... — сказал он, пытаясь снова меня поцеловать.

— Я не хочу повторять это, Дани, — твёрдо сказала я. — Я тогда не была готова, и до сих пор не готова.