и отправляю в рот.
Вкус, взрывающийся на языке, иначе как оргазмическим не назвать, и я запрокидываю голову, сдерживая стон.
— Он милый.
— Милый? Бержерон может быть кем угодно. Властным. Оскорбительным. Требовательным. Но милый — вообще не приходит на ум.
— Ну, я увидела другую его сторону.
Уперев руки в бёдра, она откидывается назад.
— У него есть другая сторона? Потому что я была уверена, что у него только один вкус. Засранец.
— Ну да. Но mais, у него есть и много других вкусов.
Приподняв бровь, она прислоняется к кухонной раковине, скрестив руки.
— Разъясни.
С полным ртом еды я смеюсь, и её слова возвращают меня в те дни, когда мы сидели на дубе.
— Знаешь, что мне это напоминает? — спрашиваю я. — Когда ты бесконечно болтала о своей влюблённости в Роберта Гидри. Помнишь?
— Абсолютно нет.
Глядя в тарелку, я наматываю ещё пасты на вилку, и улыбка исчезает.
— А я помню. Но спустя время я начала думать, что, может, выдумала тебя. Как одного из своих воображаемых друзей, с которыми разговаривала на кладбище.
Улыбаясь, я продолжаю крутить вилку.
— Иногда я произносила твоё имя, чтобы проверить, смогу ли вызвать тебя из своей головы. Никогда не срабатывало.
Я фыркаю и качаю головой.
— Я скучала по своей лучшей подруге.
— Я тоже.
Повернувшись, она тянется за бокалом вина, который, должно быть, налила себе до моего прихода, и за бутылкой. Приподняв бровь, она предлагает мне, но когда я качаю головой, она доливает себе и ставит бутылку обратно.
— Назови это интуицией лучшей подруги, но у меня стойкое чувство, что ты что-то от меня скрываешь.
Запихнув в рот ещё один кусок еды, я получаю секунду, чтобы подумать, стоит ли ей что-то рассказывать. Когда-то я говорила Бри всё. Каждый секрет. Каждое желание. Между нами не было ничего скрытого.
Могу ли я доверять ей сейчас?
Имеет ли это вообще значение, учитывая, что она знает, кто я на самом деле?
Она могла бы уже вызвать сюда копов сегодня вечером, будь у неё такое желание.
— У меня проблемы.
— Какие именно проблемы?
— Картель, похоже, охотится за мной.
— Из-за чего?
Пожав плечами, я качаю головой.
— Они думают, что у меня есть что-то, что принадлежит им. Я пытаюсь не высовываться. А Тьерри…
Я запинаюсь, не зная, сколько именно Бри известно о его причастности.
— Я знаю, — отвечает она так, словно читает мои мысли. — Хулио часто бывает в клубе. Как и его люди. У Марсель пару месяцев назад был неприятный случай с одним из них. После того как той ночью все танцовщицы и официантки ушли, она поняла, что забыла сумочку. Вернулась и увидела двух мужчин, выносивших через чёрный ход то, что, по её словам, было телом. Кто знает, с тем количеством наркотиков, что она принимает, это могло быть что угодно. Но…
Проводя пальцами по краю бокала, Бри качает головой.
— Будь осторожна с ним, Сели. Я могу тебя только предупредить. Он увяз в очень плохом дерьме. Хочет он этого или нет — неважно. Тебе не нужно запутываться в картеле.
— Похоже, я уже запуталась.
— Тётя Бри?
Одетый в пижаму с Бэтменом, Джастин стоит в дверях, потирая глаза.
— Мне приснился кошма-а-р.
Тяжело выдохнув, Бри чешет затылок и ставит бокал обратно на столешницу.
— Хорошо, малыш. Почему бы тебе не лечь обратно, а я сейчас приду и укрою тебя.
— Я не хочу обратно в кровать. Там tataille.
— Tataille? — спрашиваю я.
— Это типа… бабайка. Просто штука, которой родители пугают детей, чтобы те вели себя хорошо. Джастин, — предупреждающе говорит Бри, качая головой. — Мы уже говорили об этом. Никакого tataille не существует, pistache89.
— Но он был в моей комнате. Он пришёл и разговаривал со мной. Я не хочу туда возвращаться.
— Тётя Бри же сказала тебе, малыш. Никакого tataille нет. Обещаю. Это был просто сон.
Любопытство берёт верх, и я, почти не задумываясь, вмешиваюсь:
— А как он выглядел, Джастин?
Я чувствую, как взгляд Бри прожигает меня, но игнорирую это.
— У него была страшная белая маска.
Белая маска.
Я заставляю своё лицо остаться спокойным перед Бри, надеясь, что это просто совпадение.
— Она была похожа на животное?
— Да. Но не пушистое. Кожа да кости, как скелет.
Тошнота поднимается у меня в животе, и я кладу вилку на тарелку, привлекая внимание Бри, когда она поворачивается ко мне, нахмурившись.
— Когда ты его видел?
— Всего несколько минут назад. Он был в моей комнате.
Когда я наконец встречаюсь взглядом с Бри, я замечаю, как на её лице медленно проступает тревога.
Запустив руку в ботинок, я вытаскиваю нож Расса и поднимаюсь со стула, не сводя глаз с коридора за Джастином.
— Иди постой рядом с тётей, хорошо?
Кивнув, он шаркает к ней, снова потирая глаза.
Холод разливается по моей груди, и я не могу честно сказать, что сделаю, если найду кого-то в той комнате. Я разрываюсь между тем, чтобы поверить ребёнку, и мыслью, что это был всего лишь сон. В конце концов, образы, которые я вижу в течение дня, тоже не настоящие. Если бы я вызывала полицию каждый раз, когда вижу бугимена в белой маске из черепа, я бы давно попала в их список сумасшедших, кричащих «волк».
Медленно и осторожно я иду по коридору.
Первая спальня маленькая, украшенная планетами и ракетами, и, должно быть, принадлежит Джастину. Первый осмотр ничего не показывает, поэтому я двигаюсь дальше ко второй комнате. Открыв дверь, я вижу одну из самых захламлённых комнат в доме: одежда разбросана по полу и кровати, косметика рассыпана по туалетному столику, обувь валяется повсюду. Но мужчины в маске нет.
Рука дрожит на рукояти ножа, когда я иду к последней комнате в конце дома.
Подходя ближе, замечаю, что дверь приоткрыта.
Сама спальня, однако, чистая и аккуратная. Полагаю, комната Бри.
И здесь мужчины в маске тоже нет.
Я пересекаю комнату, чтобы закрыть и запереть дверь, но кое-что привлекает моё внимание, и, присмотревшись, я замечаю маленькие кусочки грязи на деревянном полу. Внутренние сигналы тревоги оглушительно ревут у меня в голове, пока взгляд скользит по комнате в поисках других улик.
Вернувшись в коридор, я снова захожу в комнату Джастина.
Именно тогда я замечаю
