это, будто она и сама в это верит. — Для некоторых быть избранным — это спасение.
— Они тебя пытали?
— Мои обстоятельства сложились так, что... они не были заинтересованы. Я была матерью-одиночкой с ребенком. На то, что я была готова пойти, они не согласились — не захотели брать нас обеих. Признаю, это было глупо. Но мы голодали, и ты не представляешь, на какое дно можно опуститься, когда у тебя на руках голодный ребенок. Если бы Рэнд не подошел ко мне, я бы сейчас ошивалась на улицах Бостона в поисках клиентов. Я этим не горжусь, но ради своей малышки я сделаю что угодно. Что угодно.
— Значит, ты заключила сделку с Люцианом... — я с самого начала знала, что он спит с ней, но слышать причины этого почему-то неприятно.
— Да. Но это было до того, как появилась ты. С тех пор он ко мне не прикасался.
— И он когда-нибудь причинял тебе физическую боль?
— Никогда, — непоколебимый тон её голоса смягчается, когда она добавляет: — Но он просил меня о кое-каких вещах.
— О чем именно?
— Резать его.
— Резать? В смысле, чтобы кровь шла у него?
— Да. Я ненавидела это. Каждую минуту. Это мерзко и отвратительно. Но я делала это, что бы он ни просил. Ради Джеки.
Я знала, что у Люциана страсть к ножам, и он сам признавал, что лезвие у горла его заводит. Шрамы на его коже, не связанные с аварией, подтверждают, что он и сам причинял себе боль. Просто странно слышать, что он требовал этого от неё.
— Зачем ты рассказала об этом Нелл? Зачем так рисковала?
— Они знают, в какую школу ходит Джеки. Офицер полиции навещал её там, вызывал в кабинет, расспрашивал о Люциане и обо мне.
— О группе? Я не совсем понимаю, — нахмурившись, я покачала головой, пытаясь увязать всё воедино. — С чего ты взяла, что это они знают, где она учится?
— Кольцо. Джеки сказала, что на нем было кольцо с молью. Такое же, как носит Люциан. Такое же, как у них всех. Он — один из них.
— Так почему ты её не забрала? Почему не увезла сразу же, как только узнала?
— Потому что я уверена: если я побегу, они меня найдут, — она подносит дрожащую руку к лицу и смахивает слезу. — Если со мной что-то случится, мне нужно, чтобы кто-то знал. Чтобы защитил мою дочь. Поэтому я рассказала Нелл.
— И ты не веришь, что Люциан её защитит.
— Я хочу верить. Но как можно доверять человеку, который финансирует таких людей?
Финансирует их. Мой мозг лихорадочно пытается осознать услышанное. Люциан спонсирует тайную группу, которая платит за пытки людей. Платит за пытки. Сколько бы раз я ни прокручивала это в голове, это всё равно звучит дико.
— Кто эти люди?
— Ты видела некоторых из них на маскараде. Они влиятельны и богаты. И у них связи с другими влиятельными и богатыми людьми.
— Как ты могла не понимать, что так и будет? Что они будут следить за тобой после? Что они поставят под сомнение твои отношения с Люцианом?
— А ты долго думала, прежде чем упомянуть эту группу Люциану? Минуту? Десять? Думаешь, ты просчитала все последствия? Нет. Ты была в отчаянии. В таком состоянии люди именно так и поступают. Так что не смей меня судить.
— Я и не сужу. Слушай, я собираюсь выяснить, что случилось с Нелл. Поговорю с тетей. Есть шанс, что она что-то знает.
Она сжимает мои руки, её глаза полны мольбы.
— Пожалуйста, не говори Люциану, что я тебе всё это рассказала. Я не могу рисковать — вдруг он вышвырнет нас с Джеки на улицу. Особенно сейчас.
— Обещаю. Я не скажу ему ни слова об этом.
***
Макаио притормаживает у обочины перед «Отмелью».
— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я подбросил тебя до дома?
— Нет, я хочу немного посидеть с тетей Мидж. — я подхватываю свою сумку и сама тянусь к ручке двери, не дожидаясь, пока он выйдет и откроет её для меня.
— Как долго?
Я замираю.
— Прости?
Опершись локтем о спинку переднего сиденья, он поворачивается ко мне.
— Как долго ты планируешь там пробыть?
— Есть причина, по которой ты это спрашиваешь?
— Мне нужно знать, сколько мне здесь ждать.
— Э-э... Я планировала остаться на выходные. Поэтому и взяла дорожную сумку.
— Босс велел мне отвезти тебя обратно.
— Ну, передай ему, что я решила остаться.
— Нет. — выражение его лица такое же непоколебимое, как и ответ; по спине пробегает неприятный холодок.
— Нет? Почему?
— Потому что ты должна вернуться в поместье. Таковы инструкции. Привезти тебя назад.
— Послушай, я... я не на работе.
— А я на работе. Так что я подожду тебя здесь.
— У меня есть право выбирать, где проводить выходные, и я выбрала дом, — парирую я, чувствуя, как под кожей закипает раздражение.
— Ну, похоже, босса об этом не предупредили. Так что я здесь. Жду тебя.
— Что ж, ждать тебе придется долго, это я тебе обещаю.
— Как долго?
— Три часа. Может, четыре, если решу здесь поесть.
— Окей, круто. — он опускает руку и отворачивается. — Тогда я просто подожду на парковке.
— Отлично. И я обязательно поговорю об этом с Люцианом.
— О чем вы там цапаетесь — не моё дело. Я просто выполняю свою работу. — тон, которым он это сказал, задевает меня за живое. Я не могу выйти из машины, пока не буду уверена, что он уедет, а не будет торчать на стоянке, как какой-то безумный телохранитель, которого я не нанимала.
— Это бред, Макаио. Серьезно, просто уезжай. Со мной всё будет в порядке. Я с тетей Мидж.
— Твой таймер уже пошел. — он хлопает по запястью, на котором нет часов. — Ты тратишь минуты на разговоры со мной.
Вне себя от злости, я пулей вылетаю из машины и иду через парковку. Распахнув дверь бара, я вижу тетю Мидж — она опирается на стойку, болтая с Маком и Доэрти.
— О-о, посмотрите-ка, ребята, кого к нам занесло! — говорит она, выпрямляясь при моем приближении.
— Можно тебя
