мою сторону.
Как еще я докажу ему, что я та женщина, которую он ищет, с которой танцевал на балу?
– Еда вам не по вкусу, смертная? – холодно спрашивает Аид, и я делаю глубокий вдох, поднимая взгляд в его сторону.
– Конечно же, нет, – произношу я, слова застревают в горле, – я…
– Смертные всегда были неблагодарны, мой повелитель, – вмешивается сидящая слева женщина с золотыми волосами. – Меня не удивляет, что она терпеть не может пищу, достойную самого владыки Подземного мира. Какая пустая трата.
Я отвожу взгляд от Аида, на мгновение отвлекаясь от своих планов очаровать его, и смотрю на свою тарелку. Вина снова тяготит меня. Она права – это действительно пустая трата, особенно если учесть, сколько ночей я ложилась спать с чувством голода, которое сопровождало мои кошмары.
Тем не менее я не могу позволить ее словам сбить меня с курса.
Я вежливо улыбаюсь и возвращаю взгляд на Аида, но он больше не смотрит в нашу сторону. Он переводит внимание на женщину с темными волосами, сидящую ближе к нему.
Она ослепительна, настоящая красавица с темными струящимися локонами и пышными формами, на фоне которых мое тело кажется невзрачным и недостаточным. Глядя на нее, я не могу винить Аида за то, что он так быстро потерял ко мне интерес.
Я наблюдаю, как она улыбается ему, полные губы расплываются в мягкую улыбку, а голова кивает в такт его словам. Он едва смотрит на тарелку или чашку, полностью поглощен ею.
Она захватила все его внимание, и я отчаянно не знаю, как его вернуть.
Вздыхая, опускаю взгляд на еду.
В зале полно подобных ей женщин, что может заставить Аида заметить меня, простую смертную?
Если бы все было иначе, я бы даже обрадовалась, что он отвел взгляд, но сейчас я не могу позволить ему пройти мимо.
Если я хочу заслужить его благосклонность, он должен меня заметить.
Он должен узнать во мне ту самую женщину с бала.
Дрожь пробегает по спине, когда я понимаю, что мне нужно даже большее…
Мне нужно, чтобы он влюбился в меня.
9. Хейзел
Я не успеваю собраться с духом и сделать что-нибудь глупое, чтобы привлечь его внимание, как звук от стула, скользнувшего по камню, заставляет всех обратить взоры к изголовью стола.
Аид медленно встает, его взгляд скользит по залу, и нас быстро окутывает тишина.
– Пожалуй, настало время сказать вам, зачем вы стали… гостями здесь, – произносит он, его слова будто зависают в воздухе.
Я оглядываюсь, хмурясь, большинство женщин затаили дыхание в ожидании.
Неужели он еще не сказал причину?
Если бы я только могла доказать ему, кем являюсь, то остальным не пришлось бы оставаться в неволе.
– Одна из вас, как я уже говорил, привлекла мое внимание прошлой ночью, – продолжает он, выпрямляясь и медленно обходя длинный стол, – и все же она снова ускользает, остается скрытой от моего взора.
Его взгляд задерживается на мне на миг, и в груди вспыхивает искра надежды, но в то же мгновение Аид поворачивается к темноволосой женщине. Сердце мое тонет, пока он неспешно завершает обход, так и не взглянув на меня снова.
– Итак, – говорит он, – я решил сыграть в одну маленькую игру.
– Игру? – шепчет одна из женщин, тут же прикрывая рукой рот.
– Да. Вместо того чтобы пытаться силой заставить эту женщину раскрыться, я дам каждой из вас шанс проявить себя. Подойдите к делу с умом, ведь я сделаю своей женой ту, которая сможет завоевать мое расположение.
Я моргаю от изумления. Женщины вокруг ахают, многие выглядят воодушевлено, другие так же потрясенно, как и я.
Жена? А Персефона?
Возможно, я ослышалась, но шепоты смущения вокруг подтверждают мои сомнения.
Аид, похоже, довольный реакцией, усаживается во главе стола.
– Он не стоит твоего времени, смертная, – шепчет женщина напротив.
Я поднимаю на нее взгляд: мягкие зеленые глаза, медный цвет волос. Она дарит улыбку, которая немного ослабляет узел в моем животе.
Если мне не удастся привлечь внимание Аида внешностью, то, возможно, я смогу выведать что-то у окружающих. Эта женщина кажется более подходящей для разговора, чем остальные, которые только и пялятся на меня свысока.
– Что вы имеете в виду? – спрашиваю я у нее.
– Ты весь вечер стараешься привлечь его внимание, – отвечает она. – Но оно того не стоит. Прости за прямоту, но Аид всегда тянулся к самым неуловимым. Он никогда не возьмет смертную в жены.
Она качает головой; я нахмуриваюсь.
– Даже если она действительно та, кого он ищет?
– Возможно, он сделает ее своей временной фавориткой, – говорит она. – Но повелительницей? Нет. Тебе лучше держаться в тени и разыграть свои карты так, чтобы как можно скорее выбраться отсюда.
Я моргаю, тревога вновь сдавливает горло, когда мой взгляд скользит к изголовью стола. Почему тогда он держит меня здесь среди остальных?
– Было бы везением, если бы какая-нибудь смертная, насколько бы ничтожной она ни была, заинтересовала его настолько, чтобы просто поговорить, – говорю я громко.
Ее глаза расширяются, мои слова разносятся по залу. Кажется, все поворачивают головы ко мне, пытаясь понять, кто осмелился так дерзко говорить вслух. Лицо вспыхивает, но я не могу сдержаться, следующие слова срываются с моих губ.
– По правде говоря, нам повезло, что кто-то вообще готов тратить на него свое время, когда он явно слеп к красоте собственной жены. Может, ему сначала стоит привести в порядок свой брак, прежде чем искать новую повелительницу.
– Хейзел, – выдыхает женщина, опуская глаза в свою тарелку. Комната замирает; воздух вокруг словно каменеет в тот миг, когда я осознаю, что сказала слишком много. Мне даже не нужно оборачиваться, я уже знаю, что привлекла внимание Аида.
Но отступать я не намерена. Это может быть мой единственный шанс доказать что-то. Все же, по мере того как тьма в зале продолжает сгущаться, я начинаю сомневаться – не совершила ли я роковую ошибку.
Тишину рвет звук отъезжающего стула. Аид резко откидывает его назад и встает, облокачиваясь на стол.
– Уйдите, – велит он ледяным, угрожающим голосом. – Все, кроме смертной. Вон.
Никто не спорит, женщины встают и быстро выходят. Сердце колотится, пока вокруг меня пустеют стулья. Я упрямо смотрю на тарелку и вздрагиваю при громком хлопке закрывающейся двери. Затем слышу приближающиеся, неторопливые шаги Аида.
Он останавливается за моей спиной; волосы на затылке встают дыбом, когда он наклоняется и кладет руку на мое обнаженное плечо.
– Ты не думаешь, что говоришь, смертная, – произносит он.
– Если мои слова оскорбили вас, – торопливо
