часть игры, что я гипнотизирую клиента, пока тот не перестанет вести себя, как придурок? Но потом я заметила, что она то и дело стреляет глазками на телефон, будто ждет возможности его забрать. Каким бы любопытным ни было наше общение, мы не могли соревноваться с сотнями тысяч верных подписчиков, согласных с каждым ее словом.
Дилан повернулся к Толе, внимательно обдумывая свой следующий вопрос.
– Значит, вы – бизнес-коучи?
– Мы помогаем людям раскрыть потенциал. Это наш конек, – ответила я вместо Толы и взглянула на него, склонив голову набок. Ты разве не помнишь? Ведь ты был первым, кому я помогла.
Он презрительно усмехнулся.
– Как мило. Значит, будете держать меня за ручку и подбадривать?
– Малыш! – взвизгнула Ники, смущенно улыбаясь. – Не груби!
– Ну, домашку по математике мы за вас делать не будем, если вы это имеете в виду, – огрызнулась я, уже не скрывая враждебности. Даже улыбка не могла ее замаскировать. Дилан ухмыльнулся, явно чувствуя себя победителем в этом раунде.
Я так обрадовалась, увидев его, хотя одновременно готова была провалиться сквозь землю. И если бы он сразу поприветствовал меня ухмылкой, сразу равнодушно пожал плечами, я бы не обиделась. Но теперь я чувствовала себя такой дурой, ведь на долю секунды обрадовалась его появлению. Как ребенок, которого жестоко обманули.
– Что ж, оставьте свою визитку. А то я уже устал сам раскрывать свой потенциал, знаете ли, – рассмеялся он, в этот раз искренне, и подмигнул. Подмигнул! Я ощетинилась, но он уже повернулся к Толе и принялся расспрашивать про ее кожаную куртку, расписанную вручную, и интересоваться мнением Ники об этом модном тренде. Мне было нечего сказать, и я молчала.
Дилан всегда умел обаять, даже когда был застенчивым неуклюжим подростком. Как бы люди на него ни злились, он всегда умудрялся заставить их улыбаться. Он знал, что после этого ни влюбленная девушка, ни учитель географии не смогут сопротивляться его обаянию. Мне всегда было любопытно, превратятся ли эта харизма и дружелюбие в неконтролируемое самолюбование, если меня не будет рядом и я не буду подтрунивать над ним, спуская с небес на землю. Кажется, именно это и произошло. Вот только несправедливо, что он превратился в такого красавчика.
Впрочем, Ники не стала бы размениваться на меньшее. Она подмечала каждый взгляд, брошенный на него официантками, каждую женщину, которая оборачивалась, когда они проходили мимо, и ей, несомненно, нравилось такое внимание к ее парню. Разумеется, бывший Ники, звезда реалити-шоу, наверняка привлекал в десятки раз больше внимания, но и этих маленьких сигналов ей было достаточно, ведь они подтверждали, что она вновь выбрала кого-то особенного.
Дилан окреп, стал мускулистым и широкоплечим; когда он опирался о спинку дивана, под рукавами рубашки просматривались плотные бицепсы. Удивляться, наверное, не стоило: его отец был военным и по воскресеньям, утром всегда заставлял его делать армейскую зарядку. Но кое-что в нем совсем не изменилось. У него были такие же густые изогнутые темные ресницы. Помню, сколько раз я жаловалась, что ему от природы достались ресницы, как у Бэмби, а я чуть не ослепла, орудуя щипцами для ресниц и щеточкой для туши. Он хлопал глазами и ухмылялся. Зачем ты мучаешься, Али? Тут же никого, кроме нас с тобой, нет, какая разница. Я всегда была для него лучшей подругой; как девушку он меня не воспринимал.
Он, видно, чувствовал на себе мой взгляд, потому что то и дело посматривал на меня, а потом снова поворачивался к Ники. Интересно ли ему, какое впечатление он произвел? Боится ли он, что я его оцениваю и через столько лет прихожу к выводу, что он изменился к худшему? А какого он мнения обо мне? Об этом даже думать не хотелось.
Через десять минут, показавшихся вечностью, мы попрощались. Дилан не смотрел мне в глаза. Он сфокусировал взгляд на мочке моего левого уха и махнул рукой, не вставая с дивана.
– Очень рад знакомству, – произнес он с каменным лицом, поджав губы.
– Аналогично, мистер Джеймс, – отчеканила я, – очень занимательная встреча.
Я снова ощутила раздражение и поняла, что выиграла этот раунд. Я бы порадовалась, но мне почему-то хотелось рыдать.
Когда мы наконец вышли на шумную улицу, Тола схватила меня за руку.
– Это что такое было? – спросила она.
– Ты не поверишь, что это было.
Я чувствовала себя так, будто меня сбила машина, а серое лондонское небо и снующие мимо прохожие лишь усугубляли мое смятение. Мои чувства, видимо, отразились на лице, и Тола решила взять ситуацию в свои руки.
Она отвела меня в бар за углом, усадила за столик, подошла к стойке, заказала два мартини и тарелку жареных во фритюре закусок. Тола часто говорила, что луковые колечки – лекарство для души.
Когда она подошла, я уже немного оправилась. Тола поставила передо мной бокал и велела пить, как будто мы проводили некий ритуал перед началом разговора.
– Ну что, тебе лучше? – спросила она. Я сделала еще один глоток и кивнула.
– Хорошо, – она положила ладони на стол, – теперь рассказывай.
Я не знала, с чего начать и выкладывать ли ей всю подноготную. Может, оставить за кадром самые неудобные моменты, преуменьшить роль, которую сыграл в моей жизни Дилан? Объяснить все коротко?
– Дилан Джеймс – мой лучший друг.
Тола нахмурилась.
– А по вам и не скажешь.
Я поморщилась. Вот я дура.
– Был. Был моим лучшим другом. – Хотя за эти пятнадцать лет я так и не нашла ему замену. До знакомства с Толой и Эриком он был моим единственным настоящим другом, но мне было стыдно в этом признаваться. Я плохо сходилась с людьми.
После расставания с Диланом я вела себя тише воды, ниже травы, занималась только учебой, боялась снова обжечься и встречалась с парнем, который, кажется, даже не замечал моего присутствия. Тебя сложно полюбить, Али, говорил он. Ты будто этому противишься. Три впустую потраченных года с человеком, который так и не смог меня полюбить. Зато занял в моей жизни место друзей, хобби и всего прочего, чем обычно занимаются люди, впервые уехав из дома и начав самостоятельную жизнь.
Вот почему я закончила университет с красным дипломом, но на церемонии вручения мне даже некого было обнять.
– Мы с Диланом познакомились в пятом классе, в первый учебный день. Мы понимали друг друга без слов…
Я пыталась сопоставить воспоминание о Дилане-подростке с образом взрослого мужчины, которого только что видела, но не сумела. Мой Дилан все время улыбался, и не натянутой фальшивой улыбкой, а настоящей, открытой. Он
