Коста: Не уходи от темы. Кто она?
Олли фБ: Твоя свояченица, к твоему большому огорчению.
Зак Сан: Женщина, которую ты домогался. Фрэнки сказала, что ты пустил ее за руль своей «Феррари», лишь бы пасти ту дамочку.
Олли фБ: Вижу, Фрэнки много болтает.
Ромео Коста: Ты где, кстати?
Олли фБ: В больнице.
Ромео Коста: В БОЛЬНИЦЕ?
Зак Сан: В БОЛЬНИЦЕ?!
Олли фБ: У нее сотрясение мозга.
Зак Сан: Уже пора звонить твоим адвокатам, Оливер?
Олли фБ: Я спас ее, а не покалечил. Твою ж налево.
Зак Сан: Позвоню на всякий случай.
Ромео Коста: Я еду в больницу.
Олли фБ: Не нужно.
Ромео Коста: И Дал с собой возьму.
Олли фБ: Мало мне страданий на сегодня?
Зак Сан: Мало. Тебе что-нибудь привезти?
Олли фБ: ПРОСТО НЕ ПРИЕЗЖАЙТЕ.
Зак Сан: До скорого.
Глава 14
= Оливер =
Порча. Предзнаменование. Проклятие. Я приносил несчастья всем, кто мне дорог. Тогда. Сейчас. Ничего не изменилось.
Ножки дешевого пластикового кресла в приемном покое гремели подо мной каждый раз, когда я стучал пяткой по покрытому линолеумом полу. Я барабанил пальцами по коленям, отбивая ритм «Спящей красавицы».
Я должен был сразу уловить его – предостережение. Мне удавалось прожить пятнадцать лет, ни разу не услышав этот вальс. И все же воспоминание о том, как я танцевал под него с Брайар, всплыло на вечеринке несколько дней назад, когда одна богатая наследница из Монако попыталась прельстить меня перепихоном в уборной известного дворца. Но заиграл вальс, разрушив момент.
Часы над регистратурой сердито глядели в ответ. Два часа ночи. С губ сорвался вздох, колыша медицинскую рубашку, которую я перехватил у проходившей мимо медсестры. И хотя я так и остался в насквозь промокших джинсах, в которых спас Брайар, я не чувствовал холода. Из-за всплеска адреналина я вообще ничего не чувствовал. Только знакомый гул тревоги, волнения и отчаяния, которые охватывали меня всякий раз, когда мы с Брайар оказывались в одной округе.
Парамедики разрешили мне сопровождать ее в машине скорой помощи, наверное, потому, что я и сам выглядел не очень. К тому времени, как мы доехали, Брайар потеряла сознание. Врачи отвели меня в другое терапевтическое отделение, проверили жизненные показатели и натравили двух агрессивных медсестер, чтобы те заставили меня снять рубашку и надеть что-нибудь сухое. С тех пор я притулился в приемном покое возле палаты Брайар. Здесь меня расспросили, что выглядело приблизительно так:
Медсестра: «Мы не можем дозвониться до ее контактных лиц для связи в экстренных ситуациях».
Я: «Ее контактные лица для связи в экстренных ситуациях – два безалаберных мудака».
Медсестра: «И тем не менее мы не можем до них дозвониться, но продолжим попытки».
Я: «Не утруждайтесь. Ее родители пропадают неизвестно где с тех пор, как она была подростком. Можно сказать, я ее ближайший родственник».
Но так ли это? А главное, должен ли я им быть?
Прошло два часа, а я так и сидел на том же стуле и ждал новостей. Пожалуйста, только не впадай в кому. Я ненавижу принимать важные решения. Даже определиться с тем, что хочу на завтрак, могу с трудом.
Я стукнулся головой о стену и закрыл глаза. Больницы повергали меня в уныние. Мощная смесь отбеливателя, антисептика и непередаваемый запах страданий. Коктейль, к которому я порядком привык за долгие годы, пока сидел возле операционных и отделений реанимации. Сквозь непрерывный звук шагов, звонки телефонов и отрывистые сигналы сердечных мониторов раздался скрип открывшейся двери.
– Мистер фон Бисмарк?
Я подскочил. Доктор Коэн прошел мимо рядов кресел и остановился возле моего. Как правило, я гордился тем, что не судил о людях по внешности, но случись мне выбирать врача для Брайар, это был бы не он. Лысый. Весь в морщинах. Суровый. Ему вполне могло быть хоть пятьдесят пять, хоть восемьдесят три. Но это неважно. Главное, чтобы он уже окончил ординатуру и успел наломать дров.
Я взялся за подлокотники, чтобы встать, и удивился, как плохо слушаются ноги.
– Что такое?
– Медсестры сообщили мне, что вы ближайший родственник мисс Ауэр.
– Угу.
Доктор пролистал стопку бумаг в своем планшете, не поднимая глаз.
– Вы ее молодой человек? Муж?
Я помотал головой.
– Старый друг.
– А что же ее родители?
– Не участвуют в ее жизни.
– Братья или сестры? Партнер?
Я поводил языком по внутренней стороне щеки, переминаясь с ноги на ногу.
– Только я.
Брайар вполне могла состоять в отношениях, полных любви и заботы. Но ее телефон сгинул в воде, поэтому я не имел возможности связаться с ее парнем, так что, к сожалению (для него), оставался только я.
Доктор Коэн цокнул, стуча колпачком ручки по планшету.
Мне потребовалась вся выдержка, чтобы не выколоть ему глаза.
– Ну так что?
– Начну с хороших новостей. – Он сунул планшет под мышку и, достав из кармана халата носовой платок, вытер пот с лысой головы. – Мы провели компьютерную томографию, магнитно-резонансную томографию и сделали рентген после того, как проверили все основные жизненные показатели мисс Ауэр. Похоже, все в порядке. На снимках не обнаружено переломов черепа, очагов кровоизлияния или ушибов головного мозга. Мы дали ей противосудорожные препараты в качестве меры предосторожности, но кости целы, и других вопросов, требующих повышенного внимания, не наблюдается.
Я кивнул, как школьник, ожидая неизбежных неприятностей. По моему опыту, плохие новости всегда сопровождали хорошие. Примерно в таком роде: «Поздравляю, ты выжил, но будешь жалеть об этом до конца своих дней».
– Вместе с тем… – Он прокашлялся, оглянувшись на закрытую дверь палаты Брайар. – По всей видимости, мисс Ауэр страдает от так называемой посттравматической амнезии. Сокращенно ПТА. Вам знакомо это понятие?
– Только по сериалу «Дни нашей жизни».
Я еще никогда не встречал человека, страдающего амнезией. Мне казалось трудным даже осмыслить это. Такое с небывалой частотой случалось только с героями мыльных опер и подсудимыми в сериале «Судья Джуди». А еще почти все годы от двадцати до тридцати я прожил в надежде, что это случится и со мной, но увы и ах.
– Посттравматическая амнезия – это временное нарушение функций головного мозга, вызванное травмой головы. Проще говоря, мисс Ауэр почти ничего не помнит о происшествии, в результате которого она попала в больницу, и не может вспомнить основные обстоятельства своей нынешней жизни.
Брайар страдала потерей памяти? Как много она забыла? Я захлопал глазами, пытаясь осмыслить услышанное.
– Значит, она пришла в себя?
– Да. Я попытался осторожно подстегнуть ее память
