что вовсе нет. Кам явно чувствовала себя комфортно — даже сняла ботинки и села на диван, поджав под себя ноги, и, с аппетитом поедая макароны с сыром, рассказывала мне, что через несколько месяцев у неё будет очное собеседование в Йеле.
Это тоже была больная тема — ведь она уедет... уедет, чёрт возьми, а я останусь здесь, жить в этом жалком фургоне с работой, которая, как бы хорошо у меня ни получалось, вряд ли сможет стать постоянной, ведь заключить официальный контракт — дело непростое. Хотя бы утешало то, что мои часы на общественных работах уже закончились, и пока я продолжал работать в школе, мог оставаться здесь; это было немного, но всё же позволяло иметь хоть какую-то личную территорию.
Правда, в том, что я до сих пор не решился рассказать об этом маме. Тейлор тоже ничего не знал об этом месте, и какая-то часть меня считала, что пока так и должно быть — втайне.
— А с каких это пор тебе нравятся фургоны? — спросила Кам, доедая макароны и ставя тарелку на стол.
— С самого начала, — ответил я, поднимаясь и убирая со стола. Там особо и убирать было нечего — две тарелки, стакан и банка пива. — Я давно хотел что-то себе купить, а квартиры сейчас стоят безумных денег, а с зарплатой из школы мне хватило только на это...
— Мне безумно нравится это место! — воскликнула она, перебивая меня. — Оно такое уютное, особенное...
— Особенное? Когда с утра в туалете крысы встречаются, когда хочешь просто пописать?
Кам съёжилась, обхватила ноги руками и с ужасом огляделась по сторонам.
Я засмеялся.
— Спокойно, с этим уже разобрались, — успокоил я, и это было правдой, хоть тот испуг в первую ночь я бы никому не пожелал.
— А что думает твоя мама и… — она замолчала, когда хотела упомянуть моего брата.
— Они не знают, — ответил я, снова садясь рядом с ней на диван. Я заметил, как она устроилась по-своему, прислонившись спиной к стене фургона, и мне снова захотелось приблизиться и поцеловать её. — Так как мой брат уедет в университет в следующем году, мне немного не по себе оставлять маму одну... Поэтому я буду ездить туда-обратно так, чтобы она не поняла, что у меня уже есть своё жильё...
Кам посмотрела на меня с удивлением.
— Это здорово, что ты так поступаешь… многие бы не стали, — сказала она, и в её глазах я увидел что-то вроде гордости.
— Хотя, с другой стороны, я уверен, что если бы я ушёл из дома, напряжённость между Тейлором и мной немного бы спала, а я знаю, что это волнует мою мать.
Кам опустила взгляд, и я понял, что она уловила мой не слишком тонкий поворот разговора к тому, о чём действительно нужно было поговорить.
—Твой брат никогда не простит мне этого, — сказала она, всё ещё не глядя на меня.
— Что ты имеешь в виду под «этим»?
Она посмотрела мне в глаза, прежде чем ответить:
— То, что я чувствую к тебе...
— Придётся ему с этим как-то жить, Кам. Я ведь живу с тем, что ты тоже любишь его... Живу с мыслью, что он тебя целовал, что он прикасался к тебе..., что он занимался с тобой любовью, чёрт возьми.
Она снова закрыла глаза на мгновение и обхватила себя руками.
— Можно я тебе кое-что признаюсь? — спросила она, снова открыв глаза.
Я кивнул, ожидая, что она скажет.
— Я никогда не чувствовала себя по-настоящему комфортно.
— Комфортно в чем? — напрягся я, не в силах это скрыть.
— В сексе... — ответила она, и я заметил, как её щёки покрылись милым румянцем. — Чувствовала, как будто... как будто...
— Как будто что? — настоял я.
Кам снова встретилась со мной взглядом, прекрасно понимая, что её следующие слова могут всё изменить. Или, может быть, нет... Она не знала, но хотела верить, что я здесь не случайно.
— Как будто я делаю что-то плохое...
Меня это немного разочаровало, потому что я надеялся... что это как-то связано со мной.
— Сейчас скажешь, что думала, будто грешишь или что-то в этом роде?
Она улыбнулась — совсем чуть-чуть, и улыбка тут же исчезла.
— Я чувствовала, как будто... как будто обманываю тебя.
Я затаил дыхание.
— Знаю! Это глупо! — воскликнула она, прикрывая лицо руками.
Я подошёл и осторожно потянул её руки вниз.
— Нет, это не глупо, — ответил я, испытывая внезапное внутреннее спокойствие, которого не ощущал уже очень давно. — Это не может быть глупостью, потому что я чувствовал то же самое... с каждой девушкой, с которой у меня был секс, Кам. Ты оставила след во мне, и сделала это ещё тогда, когда я был недостаточно зрел, чтобы понять, что встретил женщину своей жизни.
— Но, Тьяго, — покачала головой она. — Это же безумие..., это...
— Это моя реальность, — перебил я, всё ещё удерживая её руки в своих. Я поднёс их к губам и поцеловал её костяшки. — Хочешь, чтобы она стала и твоей?
Секунды, что прошли, прежде чем она открыла рот, были самыми мучительно неопределёнными секундами в моей жизни.
9
КАМИ
Вот мы и остались вдвоём, как никогда прежде с тех пор, как он вернулся в Карсвилль: по-настоящему вдвоём.
Как объяснить то, что я чувствовала, разделяя с Тьяго Ди Бьянко хоть крупицу повседневности? Можете себе представить? Просто смотреть, как он готовит, вызывало у меня спазмы внизу живота, перехватывало дыхание и казалось, будто сердце вот-вот выскочит из груди.
Он был таким красивым... таким сильным, таким мужественным, двигаясь по этому маленькому, но уютному пространству. Я не могла оторвать от него глаз, от того, как он всё делал. Мой взгляд следил за его большими руками — неважно, держал ли он дуршлаг с макаронами или бутылку пива... Весь он возбуждал меня до предела, пробуждая из какого-то сексуального оцепенения, о котором я и не подозревала, пока не провела с ним наедине больше получаса.
А теперь он заявлял, что я — женщина всей его жизни. Что он понимал, что я чувствовала, когда спала с его братом, потому что сам испытывал то же самое... с самого начала.
Он лгал мне?
