сняли кожу, одновременно увеличив до предела резкость и яркость мира.
Лайла плюхнулась обратно на кровать рядом с Шейном, не в силах понять, что она чувствует ― раздражение или благодарность за то, что он не пошевелился и не попытался прикоснуться к ней. Она закрыла глаза и положила на них ладони, стараясь отогнать навязчивые видения: вот они вдвоем, пьяные и накачанные коктейлями, хихикают в баре как идиоты; вот Шейн засасывает кожу ее шеи; вот зловеще жужжит тату-машинка.
Ей в голову пришла еще одна ужасная мысль: возможно, они проявили неосмотрительность не только в присутствии коллег, но и засветились на публике. Достаточно одной фотографии, и постоянный, настойчивый гул внимания, с которым она едва научилась жить, перерастет в рев, который накроет ее целиком.
Лайла приподнялась на локте и наклонилась, чтобы еще раз осмотреть бедро Шейна.
– Как думаешь, мы скоро сможем их удалить? Наверное, не получится, пока они не заживут, да? Ты знаешь, сколько времени это занимает?
Его прекрасное настроение вмиг исчезло.
– Ты хочешь их удалить?
– А ты нет?! ― спросила она, широко раскрыв глаза.
Он отвел взгляд.
– Я такого не говорил.
– Тогда почему бы нам их не убрать?
Лайла почувствовала, что ее голос вновь сделался стервозным. Как однажды выразился ее худший школьный парень, это был такой голос, из-за которого мужской член скукоживается и пытается спрятаться внутри тела.
Шейн пожал плечами, не поднимая глаз, и его взгляд переместился на ее обнаженное бедро.
– Не знаю. Я к тому что… парная татуировка ― это же не конец света?
Он потянулся, чтобы погладить ее бедро, но она отдернула ногу.
– Мы не пара! ― отрезала Лайла, и Шейн будто окаменел.
Изначально предполагалось, что они перепихнутся разок-другой ― и все.
Но один раз перерос в десять, затем в сотню, и, вопреки здравому смыслу, она позволила этому зайти слишком далеко. Потому что все было слишком просто. И было просто с ним.
Не в том смысле, что его было просто раздеть… Впрочем, да, так оно и было. Но они встречались спонтанно, он был непринужденным и милым, и самое главное ― она могла ему доверять. Он был единственным человеком в ее жизни, который понимал, через что проходит она, поскольку и сам испытывал то же самое: невероятный, волнующий и ужасный опыт, который случается один раз на миллион ― когда практически за одну ночь превращаешься из ничтожества в личность с большой буквы.
После того сумасшедшего года, который они провели вместе, простота осталась единственным, с чем Лайла могла справляться. Существовало более чем достаточно причин, по которым поддерживать с ним настоящие, серьезные отношения стало бы невыносимо тяжело.
Возможно, они размыли границы, слишком часто проводя ночи вместе, но это было связано исключительно с логистикой: они уезжали со съемок поздно, приезжали рано и жили далеко друг от друга. Но они никогда не спали вместе, не занявшись сексом, ― это была та черта, которую Лайла не переступала ни под каким предлогом.
До вчерашней ночи.
Увидев растерянное лицо Шейна, Лайла ощутила приступ чего-то похуже тошноты. Нечто близкое к отвращению, смешанному с отчаянием. У нее болело все ― и внутри, и снаружи, она была настолько измучена и смущена, что самые разрушительные силы вырвались вдруг из глубины ее души на поверхность. Она захотела сделать ему больно. Наказать за непростительные преступления: за беспокойство о ней; за желание получить от нее то, что она не могла ему дать; за уверенность в том, что он ее знает.
– Ты что это о себе возомнил, а?!
Ее голос прозвучал будто чужой ― он сделался язвительным и резким, как бы намекая ей, что через пять секунд она скажет нечто такое, о чем будет потом глубоко сожалеть.
– Я не…
Шейн сразу осекся, но Лайла продолжала давить, уже не в силах остановиться.
– Я когда-нибудь говорила, что хочу сделать эту сраную парную татуировку с тобой?!
– Нет, но…
– Но что?! ― Она не помнила, когда вскочила на ноги, но теперь стояла, скрестив руки на груди, словно в глухой защите; словно вот-вот бросится прочь из собственной спальни. ― Теперь ты считаешь себя моим парнем? Так?!
Он встретился с ней взглядом, и его голос стал пугающе спокойным.
– Нет. Когда ты так себя ведешь, не считаю.
Она вздернула подбородок.
– И как же я себя веду?
Он не ответил ― он смотрел на нее глазами раненого золотистого ретривера.
Иногда ей казалось, что внутри у нее живет змея, свернувшаяся в клубок, которая только и ждет, когда Лайла откроет рот, чтобы наброситься при малейшей провокации. Она понимала, что ее понесло: кожа раскраснелась, сердце бешено колотилось, но при этом где-то в глубине сознания уже начинало расти сожаление.
Лайла практически вынуждала Шейна заглотить наживку: бросить ее, обозвать сукой, вернуть ей все сполна и еще добавить от себя сверху. Многие мужчины захотели бы ― и поступили бы так ― без малейших сомнений.
А он ― нет. Он всего лишь покачал головой и опустил глаза.
Когда Шейн заговорил, его голос зазвучал устало.
– Наверное, мне стоит проветриться. Думаю, нам нужно немного остыть.
– Ну или вообще уезжай, если уж на то пошло! ― Она выкрикнула это раньше, чем осознала, что говорит. Тем не менее Лайла продолжила, испытывая странное ощущение, будто все это происходит не с ней. ― Я думаю… Я думаю, между нами… все кончено.
Он снова поднял на нее глаза. Его брови были нахмурены, губы поджаты, а лицо стало суровым и отстраненным. Он никогда раньше так на нее не смотрел. Это был взгляд совсем другого человека.
– Что ж, тогда и я думаю, что на этом все.
– На этом все, ― повторила она.
Несколько долгих секунд Лайла не видела никакого движения.
– Ясно, ― сказал он наконец.
Он слез с кровати и начал собирать свою одежду.
Непонятно почему, но она ждала, что он продолжит спорить. Попытается бороться за нее… за них. Но это и в самом деле было абсолютно не в стиле Шейна. Вот таким он был простым.
Однако его молчание Лайла восприняла как удар под дых.
Она сидела на краю кровати, наблюдая, как он натягивает джинсы, и чудовищное отвращение к себе росло и ширилось в ней.
Застегнув ремень, Шейн подошел к ней. Она смотрела на него снизу вверх.
– Это моя футболка, ― сказал он.
Лайла опустила взгляд на выцветший незнакомый логотип у себя на груди.
– Ах, да…
Она встала, через голову сняла футболку и протянула ее Шейну. Теперь на Лайле не было
