я знаю правду. Я слышал, что она сказала, видел ее лицо. Глаза, покрасневшие от слез. Думаю, она впервые позволила себе быть собой. Сломленной. Как я.
– Пойду подышу свежим воздухом…
Скай сбегает по лестнице и пулей вылетает из дома. Чуть подождав, я иду за ней, но ее уже нигде не видно. Снаружи меня перехватывают Джесс и Зоуи.
– Скоро садимся за стол. Где остальные?
– Сибилл наверху с Элиасом. А я поищу Скай.
Кажется, я знаю, где она может быть. Сминая высокую траву, я обхожу пруд. Гигантский ясень укрыл своей тенью пустынный галечный пляж. Я поднимаю глаза к его веткам – там никого. Я ошибся. Это дерево всегда успокаивало меня, вот я и подумал, что Скай тоже пойдет к нему, но… Я уже разворачиваюсь, чтобы уйти, но вдруг слышу, как она всхлипывает. Обхожу ствол – и вот она, свернулась у корней, как маленький ребенок.
– Скай?
Она вздрагивает от неожиданности. Неужели не слышала, как я подошел? Скай трет глаза, как будто только что очнулась от дурного сна.
– Что ты тут делаешь?
– Скоро за стол садимся, и я…
– Ты поэтому за мной пошел?
– Да. Хотя вообще-то нет.
– Пожалуйста, оставь меня в покое.
Что я могу ответить? Стою как идиот, а взгляд Скай скользит по поверхности воды, как будто меня тут вовсе нет.
– Как ты догадался, что я здесь?
– Вообще-то я думал, что ты залезешь на дерево.
– У меня сил не хватит.
– Вчера хватило. Не могла же ты все их растерять.
Мы оба понимаем, что речь идет не о физической силе.
– Ты все слышал, да?
– Ага…
– Отлично. Раньше ты относился ко мне как к глупой девчонке, которая решила на спор переспать с едва знакомым парнем. А сейчас ты видишь во мне глупую девчонку, которая умудрилась залететь в школе… Ты не мог бы уйти? Очень прошу.
– Тебя не должно заботить, что думают люди. В особенности, что думаю я. Но если тебя это успокоит, все совсем не так.
– Эш, пожалуйста. Я не хочу об этом говорить.
Она впервые по-настоящему на меня смотрит. Солнечный свет заливает ее лицо. Сейчас, когда Скай сбросила маску и больше не прячет свою печаль, она прекрасна – действительно прекрасна. И я как будто впервые ее вижу. Секунды бегут, сливаясь в минуты; мы молчим. Я все не ухожу, навязывая свое неуместное присутствие. Отказываю Скай в уединении, в котором она нуждается. И наконец она спрашивает:
– Тогда… Какой ты меня видишь?
– Раненой.
– Супер… Знаешь, мне не нужна твоя жалость. Если тебе нужно покопаться в моих ранах, чтобы разжечь свой интерес, то я, пожалуй, пропускаю ход.
– Я понимаю. Теперь я знаю, что мешает тебе быть той потрясающей Скай, которую мне мельком удалось разглядеть.
– Я попыталась, ладно? И у меня ничего не получилось. Сложно стать другим человеком. От прошлого не убежать.
Мне кажется, что она говорит не только о нерожденном ребенке, но и о своей семье. А ведь она сказала, что у нее не было выбора…
– Я сыграла и потерпела неудачу, – продолжает Скай. – Мне никогда не стать той, кем я хочу, – свободной.
– Ты проводишь слишком много времени в попытках кем-то стать, хотя можно просто быть.
Взгляд Скай наконец останавливается на мне, и я поворачиваюсь к пруду. Меня смущает ее хрупкость, но я действительно так думаю: в отличие от меня, у Скай есть все, что нужно, чтобы себя воссоздать. Я больше не смогу никем стать, я могу только быть… день за днем.
– Ты уже эта потрясающая девушка, Скай. Тебе не нужно стараться ею стать. Просто почаще выпускай ее на свободу.
Она не спешит с ответом – по крайней мере, сейчас. Но рыдания, которые она пытается проглотить, говорят лучше всяких слов.
– Знаешь, слезы тоже способ самовыражения.
У нее будто прорывает внутреннюю плотину. Со слезами выходит яд, и, хотя я не жду, что она что-нибудь скажет, Скай опускает защиту.
– Черт, как же это больно… убеждать себя, что нельзя исправить ошибки, что мы обречены вечно носить их с собой!
– Береги эту боль. Береги эту муку: когда-нибудь из врага она превратится в союзника.
Я подбираю плоский камушек и плашмя пускаю по воде. Раз, два, три «блинчика»… А воспоминаний гораздо больше. Мы с Заком играли тут, когда были маленькими… Помолчав, Скай поднимает голову.
– Эш, как ты можешь такое говорить? Ты сам-то пытаешься подняться?
Снова пускаю «блинчик», но он сразу тонет. Прямо как я.
– Ты ведь верующая?
– Да. А почему ты спрашиваешь?
– Я верю в судьбу, в каком-то смысле. Вот я – Эш, ковер пепла[25], сквозь который ничего не может прорасти. А ты… Ты – Скай, бесконечное небо, открывающее бесконечные возможности.
– Только не возможность вернуть жизнь своему ребенку.
– Зато ты можешь сильнее любить тех, что появятся у тебя в будущем.
Я поворачиваюсь и сажусь на корточки у ее ног. Хочу, чтобы она прочитала в моих глазах: я действительно верю в то, что говорю. Хочу, чтобы Скай поняла: она не похожа на меня, она еще может исцелиться. Должна. Я не допущу, чтобы она тоже увязла в болоте сожалений.
– Будущее? Я боюсь, что над моей жизнью никогда больше не поднимется солнце. Если я и небо, то ночное…
– Даже в ночном небе сияют тысячи огней.
В это мгновение они сияют в ее глазах – слезы вспыхивают золотыми искрами. А лучезарная улыбка осеняет лицо новой красотой.
– Спасибо, Эш. Теперь я вижу, что ты действительно был моим утешительным призом.
Последние слова замирают в воздухе; мы не двигаемся, прислушиваясь к отголоскам вечера, который, как нам казалось, уже давно забыт.
«Я не против стать твоим утешительным призом».
Мы будто вернулись на несколько недель назад… к желанию, охватившему нас тогда. Я тону в ее глазах и, уже ни о чем не думая, целую Скай. Я не боюсь, что сейчас мне влепят пощечину – я ее заслужил, так что вытерплю не поморщившись. Но вопреки ожиданиям, Скай не отстраняется – она без колебаний отвечает на мой поцелуй, и мир вокруг исчезает…
Мне кажется, будто я снова нырнул в пруд, как вчера, только на этот раз вода не ледяная, напротив, она кипит. Мы встаем, не размыкая губ, наши языки словно танцоры балета, и до последнего акта еще далеко. Я прижимаю Скай к дереву, а сам прижимаюсь к ней. Кладу руки ей на бедра, большими пальцами задеваю голую кожу под свитером. И тогда одна ладонь Скай ложится мне
