с Ками. Накануне вечером я видел в его глазах ту ненависть, которую он испытывал к ней, и это было несправедливо. Я не хотел снова видеть в глазах Ками тот страх и ту печаль, которые я заметил, когда Тьяго накричал на неё у двери её дома. Сколько бы он ни пытался винить её, Ками не была ни в чём виновата.
Вновь увидеть её, поговорить с ней, даже просто обнять — всё это пробудило воспоминания о детстве, которые я долгие годы хранил глубоко внутри. Хранил, потому что они причиняли боль. Я ужасно скучал по ней. Ками была моей подругой с самого детского сада. Наши мамы подружились тогда же, когда и мы — нам было всего пять лет. Поэтому предательство той женщины по отношению к нашей матери было ещё больнее... Наши семьи были как одна. Как можно было так поступить с теми, кого считаешь семьёй?
Мой брат поднял взгляд от анкет и жестом показал нам, что можно подходить, когда остальные уже вышли из спортзала.
Трое врачей посмотрели на Ками с видом людей, которым не терпится закончить всё поскорее, и я почувствовал, как она начала дрожать. Я обнял её за плечи и притянул к себе.
— Давай, храбрая, это совсем ничего, — сказал я, чтобы подбодрить её.
Она села на кушетку и крепко зажмурила глаза.
— Это займёт всего несколько секунд, — успокоила её медсестра. — Дай мне свою левую руку.
Ками открыла глаза, отвернулась в сторону и протянула руку для укола. Я крепко сжал её другую руку, чтобы она чувствовала поддержку. Её глаза смотрели поверх моего плеча, подальше от того места, куда втыкали иглу.
— Отлично, — сказала медсестра. — Ещё несколько секунд, и всё закончится...
Когда иглу вынули и всё прошло благополучно, без боли и неприятностей, я позволил себе взглянуть ей в лицо.
Я проследил за направлением её взгляда и увидел, что она смотрела прямо на моего брата, который спокойно смотрел ей в ответ. Я слишком хорошо знал это выражение... Это был тот же взгляд, который он столько раз бросал нашей матери, когда ей становилось плохо из-за приступов тревоги. Он смотрел на неё так, и ей становилось легче. Я же всегда нервничал, когда она страдала... А Тьяго был словно скала: уверенность, надёжность, человек, который заставлял всех чувствовать себя в безопасности. В тот момент я был благодарен ему за то, что он сделал это и для Ками.
Я хотел, чтобы они снова начали ладить...
У них с ней никогда не было таких отношений, какие были у неё со мной, но я знал, что мой брат испытывал к ней особую симпатию.
Но всё равно... Я почувствовал неприятную горечь в желудке, когда увидел, как он на неё смотрит. Тогда я не придал этому большого значения, но мне совсем не понравилось, что я так себя почувствовал.
Когда мой брат заметил, что я на них смотрю, он опустил взгляд обратно на анкету, а Ками повернула голову ко мне.
— Всё хорошо? — спросил я с улыбкой.
Она кивнула молча. Её настроение резко изменилось, она явно задумалась, и в её глазах я видел замешательство.
— Точно? — настаивал я.
В этот момент прозвенел звонок на обед.
— Пора есть! — сказал я, вдруг почувствовав голод после тренировки и желая как можно скорее выбраться из спортзала.
Ками в ответ только поморщилась.
— Думаю, я лучше пойду домой... — сказала она, спускаясь с кушетки. — Всё это взбаламутило мне желудок, и я плохо себя чувствую...
— Хочешь, я тебя отвезу? — предложил я. Она выглядела совсем нехорошо. — Брат может выписать нам пропуск, чтобы мы пропустили последние два урока, правда, Тьяго?
— Да ни за что, — сказал он, хватая спортивную сумку и закидывая её на плечо. — А ты пойдёшь на уроки, умник.
— Да ладно тебе! — воскликнул я, глядя на него с недоверием. — Она же больна!
— Всё нормально... — сказала Ками, снова спускаясь с кушетки. — Я останусь...
— Я не говорил, что тебе не дам пропуск, — буркнул брат.
Я посмотрел на Ками, и мне стало легче от мысли, что хотя бы её он отпустит домой.
— Не нужно, — ответила она, плотно сжав губы.
— Нужно, если только ты не хочешь испортить коридоры школы, что, судя по всему, скоро случится, если ты не поедешь домой и не ляжешь в постель, — ответил он.
— Иди домой, Ками, — попытался я её уговорить.
Она переводила взгляд с одного на другого.
— Ладно, я пойду, — сказала она, перекинув через плечо свою брендовую сумку.
Тьяго вздохнул и снова положил спортивную сумку на кушетку. Врач и две медсестры уже ушли, в спортзале остались только мы трое.
— Иди обедать, Тейлор, — сказал он, роясь в своей сумке. — Я сейчас выпишу ей пропуск.
Я кивнул брату с благодарностью за то, что хоть в этот раз он не вёл себя как полный придурок перед нашей соседкой, и подошёл к Ками.
— Ты точно будешь в порядке? — спросил я, волнуясь.
— Да, правда, — ответила она с улыбкой.
Мой взгляд на несколько секунд задержался на её губах, прежде чем я заставил себя поднять глаза и посмотреть ей в глаза.
— Тогда до завтра. — Я не удивился, когда она встала на носочки и поцеловала меня в щёку. Она всегда так делала, но с тех пор, как мы снова встретились после стольких лет, такие проявления нежности всё ещё заставали меня врасплох.
Ощущение её прикосновения на моей коже осталось со мной на весь оставшийся день.
11
КАМИ
Я краем глаза наблюдала, как он копался в своём рюкзаке, пока не достал папку, открыл её и начал заполнять форму.
— Причина... — произнёс он вслух с очень серьёзным видом: — быть тряпкой. —
Он написал это, и я выхватила ручку из его рук.
— Ты, наверное, считаешь себя очень забавным, да? — Я больше не могла выносить ни одной его глупости.
— Смешно видеть, как легко ты заводишься, — ответил он, доставая другую ручку из рюкзака и снова опуская взгляд на форму.
Удивительно, как за столько лет ты всё ещё остался таким же чёртовым ребёнком, — сказала я, принимая пропуск, который он мне
