лицезреть этот бардак. Я услышала его шаги по прогнившей лестнице, и сердце ухнуло в пятки. Роу схватил меня за плечо и резко развернул к себе, а потом прижал к перилам, тяжело дыша, как после бега. Мы стояли вплотную друг к другу, и я заметила, что он схватился за перила по обеим сторонам от моего тела. Наши лица находились так близко, что я увидела каждую щетинку на его щеках. У меня перехватило дыхание, а соски встали торчком под потертой тканью купальника. В области пупка потеплело, и я отчетливо почувствовала запах своего возбуждения. А Роу? Блин, надеюсь, что нет.
Роу сжал челюсти.
– Не делай этого, – предупредил он.
Я ждала, когда же наконец почувствую страх, когда от его близости меня охватит ужас, начнется нервный тик. Но ощущала лишь жгучее желание и нестерпимый гнев. Обе эти эмоции плавно слились воедино, и между бедер стало жарко. Я часто задышала, чувствуя, как кожа покрылась мурашками.
– Не делать чего?
– Скоропалительных выводов. – Роу сглотнул и опустил взгляд на мои губы. Он как будто боролся с собой. – Я не испытываю к тебе ненависти.
Вариант, что я ему нравлюсь, даже не приходил мне в голову. Эмброуз Касабланкас не изливал на меня свой гнев, но был слишком ярким, популярным и красивым, чтобы меня замечать. Рядом с ним всегда находились самые гламурные девушки, а его хобби – разбивать сердца и носы. В этом городе не было ни одной женщины, которая не пустила бы его к себе в постель.
– Зачем ты это сделал, Роу? – Я облизала губы и сглотнула ком в горле.
Я смело смотрела ему в глаза, не обращая внимания на переполнявшее меня смятение, на тепло, растекшееся под пупком, и на то, какую пустоту я ощущала… какую растерянность.
– Ты и правда такая тупая? – Он коснулся губами моего уха, и кожа покрылась мурашками.
– Ты и правда так груб? – Я наступила ему на ногу. – Просто ответь на вопрос.
Роу глубоко вздохнул, закрыл глаза и снова открыл.
– Помнишь, я подарил тебе бумажное кольцо?
Я попыталась вспомнить, но не вышло.
– Нет.
От раздражения Роу стиснул челюсти и сказал, почти не шевеля губами:
– Ты училась в первом классе. Все понарошку женились на своих одноклассниках. Но тебя никто не выбрал, поэтому я сделал тебе бумажное кольцо, чтобы ты перестала плакать. На тебе лица не было.
Я с потрясением уставилась на него. И правда, было такое. Теперь я вспомнила. Но тогда он был просто Роу, нескладным старшим братом Дилан.
– А когда ты забыла ланч в девятом классе? – В его глазах сквозили такое отчаяние и решимость, словно он хотел, чтобы я поняла подтекст. – Я прогулял физику и заехал к «У Венди», чтобы купить тебе еды.
– Что ты хочешь сказать? Что когда-то был добр ко мне, поэтому теперь получил право вести себя, как козел? – взорвалась я.
– Нет. – В его взгляде появилось разочарование от того, что я не понимала. – Я говорю, что не испытываю к тебе ненависти и никогда не испытывал. Мне просто не хочется быть рядом с тобой, и ты должна уважать это желание, черт побери. – От него пахло мятой и сигаретами, и мне захотелось его поцеловать. Захотелось узнать, так ли он хорош на вкус, как пахнет.
– Но… почему?
– Потому что ты – искушение. – Роу отпустил перила и громко стукнул по ним кулаками. Я чуть подпрыгнула. – Взгляни на себя: кожа загорелая, всюду веснушки, рот алый как вишня. У меня в паху ноет только от одной мысли, что мы с тобой живем по соседству. Когда ты говоришь, я могу лишь смотреть на твои губы и представлять, как ты обхватываешь ими мой член. Ты как блестящее яблоко, а знаешь, как люди поступают с блестящими яблоками? – Он провел своим носом по моему, и я почти почувствовала его идеальные пухлые губы.
– Что? – просипела я.
– Их съедают. – Мы стояли, прижавшись друг к другу грудью. Сердцем к сердцу. – До сердцевины.
Вот блин! Что может сконфузить сильнее всего? Любая фраза, вылетевшая изо рта Роу Касабланкаса.
Я поняла. Мы не могли так поступить с Дилан. Не могли поддаться влечению. Не могли забывать об осторожности. Не имело смысла так ее подводить, оно того не стоило. Даже вкус рая. Да и какая мне от этого польза? Едва Роу прикоснется ко мне, как меня наверняка стошнит от страха. Мое тело пылало, чувствительное к прикосновениям. Интересно, что произойдет, если Роу и правда дотронется до меня?
Он опустил взгляд на мои губы, и я почувствовала, будто Роу завернул меня в теплое мягкое одеяло. Будто вселенная сжалась вокруг нас, и мы стали ее центром. Но самое главное – даже когда Роу злился, я ощущала себя в безопасности. Он был моим утешением.
– Просто я… – вымученно, с болью в голосе произнесла я. – Мне невыносима мысль, что ты меня ненавидишь. Не знаю почему. Просто невыносима, и все.
– Я не ненавижу тебя. – Роу не удержался и, подняв руку, подцепил завязки на моем бикини, стараясь не касаться кожи. Он потеребил пальцами тонкую ткань, и мы оба завороженно наблюдали за каждым его движением. – Настолько, что это, мать твою, не смешно.
Я прижалась к перилам, закрыв глаза, и наслаждалась его близостью. Мы не допускали прикосновений. Не пересекали черту. Я просто ощущала жар его тела, пока мы подпитывались энергией друг друга.
– Надоедливое продолжение твоей младшей сестры, да? – Я сглотнула.
– Нет, Кэл, – запыхтел он. – Мои чувства к тебе отнюдь не братские.
Роу опустил пальцы, по-прежнему не отпуская бретельку бикини, но не касаясь того места, где она переходила в треугольник ткани, закрывавший грудь. Нам обоим было видно, как затвердели мои соски. Я открыла глаза и заметила, что взгляд Роу прикован к моей груди. Посмотрев вниз, я увидела, что он возбудился, а его член почти упирался мне между ног. Я по наитию прогнулась в спине, опираясь на перила, и провела лобком по его бугру. Мгновение мы оба не дышали.
Это было неправильно. Теперь мы пересекли черту, и оба это знали.
– Ты когда-нибудь думала, каково было бы? – Роу удивил меня вопросом.
– Что? – Мой голос охрип, сердце готово было выпрыгнуть из груди, ломая кости удар за ударом.
– Если мы поцелуемся?
Постоянно.
– Нет, – покачала я головой, прогнувшись еще сильнее. Моя киска соприкасалась с его членом через одежду. Так восхитительно, так пусто. – Никогда.
– Черт, Пятнышко. – Роу грубо дернул за завязку, немного ослабив узел. Треугольник соскользнул, чуть обнажив правую грудь и розовый сосок. – Ты всегда красивая, но в особенности
