такой же большой, как все остальные комнаты в доме. Окно на одной из стен пропускало солнечный свет и открывало прекрасный вид на поля, соседствующие с нашей территорией. Там была Пруденс, наша повариха, которая работала у нас, с тех пор как я начала себя помнить. Она была такой приятной, что только увидев её, я невольно улыбалась.
— Привет, Прю, — сказала я, наблюдая за тем, что она готовит: яичницу с беконом. Ммм, у меня потекли слюнки.
— Доброе утро, мисс, — сказала она очень формально, потому что моя мама была рядом. — Всё как обычно?
— Что поделаешь, — ответила я, подставив подбородок и наблюдая, как Прю разрезает грейпфрут пополам и предлагает мне половинку, а также чашку кофе. Как бы я хотела съесть эти яйца...
— Камилa, мне нужно, чтобы ты отвезла Кэмерона в школу и потом заехала в клуб, чтобы помочь мне подготовить чай с мамами из родительского комитета, — сказала моя мама, проигнорировав мой вздох.
— Хорошо, — ответила я, думая о чём угодно, только не об этом.
Как раз в этот момент вошёл мой папа. Он был высоким, с животиком и тёмными уже седыми волосами, но с такой улыбкой, что она проникала прямо в душу.
Он сразу поцеловал меня в макушку.
— Привет, красавица, — сказал он, садясь рядом.
Мой отец был полной противоположностью моей матери. Смотря на них, можно было бы поверить в то, что противоположности притягиваются. Должно было быть что-то в них друг в друге, что привело их к браку и рождению двух детей, но я была уверена, что такие отношения имеют срок годности, и для того, чтобы это подтвердить, достаточно было просто взглянуть на их брак. То, что удерживало их вместе, было то, что мой отец был слишком хорош, чтобы противостоять женщине, которая была рядом с ним, и поэтому все мы оставались под её холодным и отстранённым влиянием.
Я очень любила своего отца, и в какой-то мере он был тем хорошим отцом, каким можно быть, учитывая обстоятельства, хотя часть меня знала, что он обвинял меня за то, что я призналась ему в том, что мои невинные глаза стали свидетелями той незабвенной ночи. Пословица «что глаза не видят, то сердце не чувствует» идеально описывала философию мужчины, сидящего рядом со мной, который поглощал омлет, как будто у него уже не было достаточно холестерина в венах.
Когда мой брат появился в дверях, я встала, желая скорее покинуть эту кухню, наполненную напряжением и невысказанными упреками.
Мой брат оставил все свои игрушки в комнате, и, к счастью, он был одет в одежду, которую подготовила для него мама. На нем были джинсы и фирменная футболка, которые вскоре окажутся в кататоническом состоянии. Я никогда не понимала, зачем тратить кучу денег на одежду Ralph Lauren для ребенка, который только будет кататься по двору.
Когда мы сокращали путь к моей машине, белому кабриолету, который когда-то принадлежал моей маме, но она его поменяла на блестящий красный Audi, мои глаза невольно направились на грузовик для переезда, припаркованный у дома по соседству.
Мое сердце буквально остановилось на несколько секунд, а потом продолжило биться без остановки.
— У нас будут соседи? — спросил мой брат с энтузиазмом.
Семь лет никто не жил в этом доме, как и в доме мистера Робина, который умер четыре года назад. Мой брат всегда жаловался, что ему не с кем играть, и волнение в его голосе заставило меня понять, что этот грузовик для него означал совершенно противоположное, чем для меня.
Я опустила солнцезащитные очки, которые держала на голове, чтобы лучше увидеть, и, сжав сердце в кулак, увидела, как мотоцикл припарковался перед грузовиком, и кто-то слез с него и направился к дому.
С такого расстояния было невозможно понять, кто это был, но покалывание, которое пробежало по всему моему телу, могло означать только одно.
— Ты опоздаешь, — сказал мой брат позади меня. Я так застыла, пытаясь рассмотреть, кто это, что забыла, куда мы едем.
— Садись в машину, — сказала я, открывая дверь на переднее сиденье.
— Можно поехать с опущенным верхом? — попросил он, подпрыгивая на сиденье. Я нажала на кнопку, чтобы крышка открылась, и ветер ударил нам в лицо. Я делала все автоматически, ведь все мои мысли были сосредоточены на человеке, который только что сошел с мотоцикла.
Я завела машину и выехала задним ходом на улицу. Мы проезжали прямо перед мотоциклом, и я должна была увидеть, кто же теперь будет жить в этом доме, который хранил так много воспоминаний.
Мне хватило всего одного взгляда, чтобы понять, что все, что говорили мои клетки, было правдой. Его глаза встретились с моими, скрытыми за солнцезащитными очками, и все мое тело напряглось. Братья Ди Бианко вернулись, или хотя бы один из них.
Оставив брата в школе, я слушала все его теории о том, кто же будут наши новые соседи. Я не захотела объяснять ему, что я точно знаю, кто они, и что я абсолютно уверена, что с ними не будет детей его возраста. Пусть продолжает фантазировать, а я быстро поцеловала его на прощание, хотя теперь я почти не позволяла ему обнимать меня и целовать, по крайней мере, на людях.
Я направилась прямиком на парковку школы. К счастью, идея моих родителей отправить меня в частную школу так и осталась всего лишь обсуждением, которое ни к чему не привело. Так как моя мама училась в этой школе, они, в конце концов, решили, что если я буду общаться с «разными людьми», это укрепит мою личность... Я точно не знала, что они имели в виду этим комментарием, но была уверена, что это как-то связано с банковскими счетами моих одноклассников.
Это был мой последний год, и я поклялась себе, что всё изменится, особенно в том, как люди будут меня воспринимать. Я устала носить эту маску совершенства, которая совсем не отражала того, что происходило внутри меня. Этот год должен был быть лучше... И «лучше» совсем не означало встретить Тьяго Ди Бианко прямо перед моим домом.
Образ, который я запомнила полчаса назад, вряд ли можно было связать с тем худощавым мальчиком с почти блондинистыми каштановыми волосами и зелеными глазами. Тьяго изменился. По крайней мере, он подрос так же, как и его отец, что меня не удивило, ведь еще в детстве он всегда был
