мою голень антисептической салфеткой, и я, поморщившись, впилась ногтями ему в плечо. Жгло сильнее, чем ацетон, попавший на порез от бумаги.
– Точно. Ты бы выбрала что-то в викторианском стиле. Арки, железные перила, крыша покатая, как в церкви.
Он выразился с поразительной точностью.
– Ты мысли читать умеешь? Как в ромкоме с Мэлом Гибсоном [22]? Это что, заболевание какое-то?
– Ни в коем случае. – Он очистил мою голень от грязи и крови с нежностью любящего родителя, и я еще глубже вонзила ногти в его крепкие дельтовидные мышцы. Но теперь не от боли, а потому что годами не прикасалась к мужчине и была многого лишена. – Я взял за правило ничего не читать. Чтение расширяет кругозор. А мне нравится все плоское и банальное.
– Ты не такой плохой, каким тебя считают люди, – нехотя признала я. – Наоборот, я думаю, тебя просто неверно понимают.
– Говоришь, как любая женщина, которая пыталась меня исправить.
– Не волнуйся, я этим заниматься не буду. Не обладаю суперсилой. – Я решила сменить тему: – А сам ты где живешь?
– В гостинице «Полумиля» на Мейн-стрит. – Роу выбросил использованные салфетки в мусорку и, порвав зубами обертку, приложил марлю к ране.
– Ты живешь в гостинице?! – вытаращила я глаза.
– Ага. – Он обернул бинт вокруг марли и закрепил его на голени, не отрывая взгляда. – С тех пор, как вернулся.
– Почему?
Роу пожал плечами.
– Не хочу привыкать к месту, где не планирую осесть. Я купил квартиру в Челси, хочу задержаться в Лондоне лет на восемь минимум.
Мое сердце сдулось, как воздушный шарик, бесцельно паря в воздухе, а потом ухнуло вниз. Не знаю, то ли потому, что это означало, что следующее прощание станет финальным, то ли потому, что я завидовала его финансовому положению, позволявшему купить целую квартиру, тогда как мне в Нью-Йорке не по карману даже аренда велосипеда. Как бы там ни было, меня выбило из колеи это резкое чувство печали.
– Это… классно! – Забинтованная, я почувствовала себя как новенькая и спрыгнула с мраморной столешницы. – Эм, спасибо за перевязку. И за то, что отвлек.
– Пожалуйста. – Роу прислонился к другому островку, беспечно скрестив руки на груди, отчего его бицепсы стали казаться еще больше.
Мы молча уставились друг на друга. Я не шевелилась, и он тоже. На самом деле мы оба примерзли к полу в ожидании чего-то. И впервые с тех пор, как он лишил меня девственности, казалось, что мы не враги. Мне это нравилось. Я скучала по этому ощущению.
Как жаль, что у него есть дела поважнее, чем играть с тобой в гляделки.
– Мне пора, – снова выпалила я, а он в то же время сказал:
– Хочешь осмотреть остальную часть дома?
– Да! – взвизгнула я. Мне не хотелось уходить. Не хотелось оставаться наедине со своими мыслями.
Роу покачал головой и усмехнулся в международном мужском жесте, означавшем «ты милая, но нелепая». А мне показалось, будто мое лицо облизал десяток плюшевых щенят.
– Начнем с гостиной, – он прочистил горло и наклонил голову.
Я пошла за Роу, мысленно похлопав себя по плечу за хитрость. Теперь я могу вожделенно смотреть на его зад и трицепсы, издавать восторженные звуки, а он подумает, что я восхищаюсь его домом.
Роу провел меня по двум гостиным, огромной кладовой, столовой, кухне, двум ванным комнатам на первом этаже и примыкающему домику, который выходил на задний двор с бассейном. Дом был очень большим. Искренне надеюсь, что с чувством ориентации у Такера лучше, чем с оценками в школе. В противном случае парень обречен тут блуждать.
– Почему ты снова решила бегать? – спросил Роу, когда мы поднялись на второй этаж (кстати, его зад получил двенадцать баллов из десяти).
– Папа угрозами меня заставил. Это было его предсмертным желанием, можешь поверить? – заворчала я. – Решил из могилы мучить меня чувством вины. Это какой-то сверхуровень гиперопеки.
Роу промычал. Он не знал, что случилось со мной в тот день. Даже Дилан я не рассказала всю историю.
– А что в беге такого ужасного?
– У меня что-то вроде посттравматического расстройства.
Мы прошли по длинному коридору, где он показал мне детскую, гостевую спальню и прачечную.
– От здорового образа жизни? – пошутил он.
– От бега.
– Почему?
– Он напоминает мне об очень паршивой травме… и ситуации, в которой я больше не хочу оказаться.
– И не окажешься, – категорично заявил Роу, остановившись у двойных дверей, ведших в хозяйскую спальню. – Знаешь, что ты?
– Что я? – У меня возникло чувство, что Роу скажет то, что изменит мою жизнь, потому пришлось слушать внимательно.
– Говядина Веллингтон.
Ой, нет, наверное.
– Не понимаю. – Я захлопала ресницами.
Зачем я вообще это делала? Почему заигрывала с мужчиной, который хотел уничтожить город моего детства? Город, где еще жила моя любимая мама. Он в буквальном смысле вознамерился лишить его индивидуальности и заменить пластмассовой, дешевой, легко перерабатываемой дрянью.
– Ты говядина Веллингтон, Пятнышко. С виду как мягкое слоеное тесто, но, стоит откусить, понимаешь, что внутри почти всегда слишком сыро.
– Я не сыр…
– Ты ведешь беспечную жизнь и поэтому зашла в тупик. Потому что не рискуешь. Твой отец прав. Для тебя первостепенной задачей должен стать бег. Иначе ты навсегда застрянешь на одном месте.
– Спасибо за быстрый психоанализ. – Я ускорила шаг, который он легко подхватил. Теперь я по глупости злилась. – Но ты ничего не знаешь о моей жизни.
– Знаю, и немало. Вчера ты сказала, что хочешь запустить подкаст. И что тебя останавливает? – со спокойным выражением лица спросил он тоном, бьющим без промаха.
– Хм, жизнь? Я работаю полный день в ресторане! – всплеснула я руками.
– Пять дней в неделю. – Он скрестил руки на груди. – У тебя остается два свободных дня, которые можно занять всем, что в голову взбредет.
– Вообще-то последние несколько месяцев я брала двойные смены. – Чтобы оплатить больничные счета, но Роу об этом знать необязательно. – Мне все равно нужны деньги на аренду звукозаписывающей…
– Да, все самое лучшее. Но некоторые начинают подкасты с того, что записывают себя на телефон, – перебил Роу. – Еще какие у тебя оправдания?
Я захлопнула рот, а потом снова его открыла.
– Мне нужно тщательно продумать первый эпизод. Если он не стрельнет…
– Тогда ты запишешь еще один крутой эпизод. С нуля. Отправишь демо-версии друзьям и усовершенствуешь материал по обратной связи. Я сжег три первых омлета. Из-за второго чуть не лишился дома. Но не бросил же.
– Твоя медаль уже в пути.
Он скрыл улыбку, сложив руки, и я стала красной как мак.
– Еще что?
– Хватит, просто хватит! – Я ткнула его пальцем в грудь, потому что он злил меня
