ваше величество. Теперь он больше никогда этого не сделает.
Глаза Майкла расширяются от моей резкости, лицо его напрягается.
Я закрываю рот дрожащей рукой, пока тошнота подкатывает к горлу.
– Прошу меня простить. Мне нездоровится. Думаю, мне нужно прилечь.
– Сара, – отчеканивает дядя Раф.
Я поднимаю руку, чтобы остановить все то, что он хочет сказать.
– Все в порядке, дядя. Отдых все исправит.
Я вскакиваю со стула, царапая деревянными ножками пол, бросаю салфетку и выбегаю из комнаты, боясь, что если задержусь хоть на мгновение, то наговорю лишнего. А это последнее, чего я хочу.
Но мне не стоит беспокоиться, потому что следом никто не идет.
Огонь давно погас, но я так и сижу перед ним, умываясь грустью.
Шейна так и не пришла.
Я злюсь на нее. И, честно говоря, немного опасаюсь, что девушка, которую, как мне казалось, я знаю, на самом деле чужая. Хотя, наверное, так и есть, учитывая, что и обо мне она мало что знает.
Взглянув на коричневые напольные часы, тикающие у дальней стены, вздыхаю, решив сосредоточиться на том, что я могу сделать – выяснить о туннелях чуть больше.
Подушки дивана скрипят, когда поднимаюсь и прохожу из гостиной к застеленной кровати. Опустившись на колени, я заглядываю под каркас, на котором лежит матрас, и нащупываю там угол небольшого сундука. Я тяну его к себе, открываю крышку и достаю черный костюм, который надевала в те ночи, когда пробиралась в Сильву, чтобы забрать украденные деньги из сейфа дяди и отдать их в руки Дарии.
Я сбрасываю с себя сорочку, надеваю черные панталоны и черную тунику с длинными рукавами, затем сажусь на край кровати и зашнуровываю ботинки. Когда подхожу к зеркалу и укладываю локоны в пучок на затылке, чувство спокойствия рассыпается по моим плечам: впервые с момента прибытия в Саксум я ощущаю себя собой.
Не все женщины созданы для пышных платьев и причудливых корон, сверкающих на свету.
Некоторые из нас предпочитают анонимность, которая приходит вместе с тенями.
Просунув руки в рукава черного плаща, я накидываю капюшон на голову и тяну за края, пока он не скрывает мое лицо.
А затем выхожу за дверь, уже зная, что там не окажется нового стражника, который будет следить за происходящим. Ксандера нет, а это значит, что я всего лишь запасной вариант.
Взволнованная, направляюсь к ближайшей потайной двери, но резко останавливаюсь, когда за углом раздаются голоса – такое чувство, что эти люди идут в том же направлении, что и я.
Тогда разворачиваюсь, бегу как можно тише в конец коридора и прячусь за дальней стеной, чтобы меня не увидели.
Шейна. У меня замирает сердце. И Пол.
Внутри все переворачивается. Я никак не могу понять, что они делают вместе и почему прячутся в ночи в коридорах.
Еще больше я удивляюсь, когда они открывают потайной ход и исчезают в туннелях замка.
Тогда я принимаю решение проследовать за ними, держась достаточно далеко, чтобы они не заметили моего присутствия. Через десять минут Шейна и Пол достигают небольшой каменной лестницы, ведущей к маленькой двери, и исчезают за ней, о чем-то перешептываясь.
Следуя за ними, я погружаюсь в прохладу облачной ночи, а если точнее, в самую гущу леса. И я понятия не имею, куда они собираются идти.
Глава 41
ТРИСТАН
Весьма интересный поворот событий – видеть, как мой брат внимает моим словам, словно Евангелию, и это лишь еще одно доказательство его сумасшествия.
Не будь я так зациклен на воспоминаниях о маленькой лани, прильнувшей к моему члену, возможно, я бы нашел долю юмора в этой парадоксальной ситуации, когда мальчик, всю жизнь твердивший мне, что я не стою грязи на его башмаке, спрашивает меня, что ему следует делать.
Конечно, все это – результат моего искусного влияния. Я разглядел в нем слабое место, а потом набросился. Мятежников много, и их число растет с каждым днем. У меня много группировок, скрытых от посторонних глаз. Мы повсюду, даже в тех местах, о которых вы и не подозреваете. Но я не идиот, и, если есть возможность укрепить наши шансы, всегда ею воспользуюсь.
Вот почему вчера вечером я предложил не хоронить Тимоти с почестями – чтобы Эдвард сумел использовать этот факт для влияния на отношение людей к королю. Кому понравится, что с их товарищами обращаются неуважительно?
– Брат, прости, что беспокою, но я не знал, к кому еще обратиться, – я качаю головой, вышагивая так, словно эти мысли терзают мой разум.
– Хватит, Тристан. Я занят, – огрызается он, откинувшись в кресле и попыхивая сигарой.
– Речь об отце, – шепчу я, оглядывая комнату, как будто кто-то может подслушать.
Эта фраза привлекает его внимание – Майкл наклоняется вперед, нахмурив брови:
– Он сказал тебе что-то? Снова приходил во сне?
Я колеблюсь несколько долгих мгновений:
– Да. Но… я не знаю.
– Расскажи мне, – шипит он.
– Во сне… король Андалайзии послал войска к нашей южной границе.
Майкл хватается за голову:
– Что? Ты думаешь, они хотят развязать войну?
Глубоко вздохнув, качаю головой.
– Я не знаю, Майкл. Может, это ерунда. Черт! – я пинаю деревянную ножку стула. – Мне кажется, что я схожу с ума.
– Нет. – Майкл встает на ноги, обходит стол, пока не оказывается передо мной, и крепко сжимает мое плечо. – Ты не спятил. Мы не сумасшедшие.
Я киваю, проводя ладонью по губам.
– Он сказал когда?
Пожимая плечами, я смотрю на брата из-под бровей:
– Я не уверен.
Майкл прикусывает внутреннюю сторону губы:
– Мы не можем рассказать об этом Совету. Они не поверят.
– Майкл, ты король. Это абсолютная монархия, а не демократия. Не позволяй другим принимать решения, как будто в их жилах течет кровь Фааса. Это не так.
Его глаза вспыхивают, грудь вздымается: мои слова проникают в его сознание.
– Мы пошлем войска к южной границе. Просто для безопасности.
– Брат, я думаю, это правильное решение.
Эдвард смотрит, как я прислоняюсь к барной стойке таверны, прикуриваю сигарету и подношу ее к губам, огорченный тем, что не могу почувствовать запах Сары на кончиках пальцев.
Каждая клеточка моего тела жаждет выследить ее и приковать к себе. Это ненормальность, это одержимость, но ничего не могу с этим поделать: я никогда не отличался крепким психическим здоровьем.
– Ты какой-то другой, – подмечает Эдвард, потягивая эль.
– Правда? – ухмыляюсь я. – Наверное, это потому, что мы стоим на пороге важных событий – тех, которые я ждал всю свою жизнь. Мой брат сошел с ума, Эдвард. Он считает, что я вижу призрак нашего отца, который шепчет мне на ухо предостережения. И уже завтра большая часть королевских войск отправится к южной границе, чтобы защититься от выдуманной угрозы войны.
На лице Эдварда расплывается улыбка.
– И что в итоге?
Я улыбаюсь:
– В итоге я надену корону. И созову новый Совет – без людей, которые всегда мной пренебрегали.
– Победа будет за нами, ваше высочество. Я чувствую это. Несколько моих людей уже балансируют на грани. Они недовольны происходящим, – он хлопает в ладоши, прежде чем сделать еще один глоток. – А что с теми парнями в подвале, которые пытались убить леди Битро? Что с ними сделать?
Кровь закипает от одной только мысли, что мятежники взялись организовать покушение.
– Держи их под замком. Я отдам их в качестве подарка.
– Кому?
Я улыбаюсь:
– Саре, конечно.
Его глаза загораются, но прежде чем он успевает сказать что-то еще, дверь в таверну распахивается и входит Шейна. Она смотрит по сторонам, пока не замечая нас. Улыбка расплывается по ее лицу при виде Эдварда, да и его поза сразу меняется.
А потом, как я и просил, заходит Пол Вартег. Его глаза округляются, когда он видит три десятка людей, которые едят и пьют за столами. Приоткрыв рот, Пол смотрит на железную клетку в дальнем углу, внутри которой, выставленный на всеобщее обозрение, скован бесчувственный Ксандер.
Натянув на лицо теплую улыбку, я тушу сигарету и подхожу к ним.
– Добро пожаловать, Пол, – кладу руку ему на спину. – Я так рад видеть, что Шейна убедила тебя прийти.
– Это вы, – шепчет он. – Вы и есть король мятежников?
Моя улыбка
