младшей сестры все новости были ужасными, поэтому ее взволнованный вид нисколько не испугал хозяйку, а наоборот, вызвал любопытство. С отъездом Беатрис в доме стало совсем тихо. Эмили с чего-то решила вести жизнь затворницы. Если их приглашали на обеды или вечера, она подробно выясняла, кто из гостей на них будет присутствовать и только после этого решала, пойдет или нет. Чаще всего она отказывалась.
Джудит ворчала, что дочь упускает возможность познакомиться с новыми людьми. За целый месяц со дня свадьбы младшей дочери в гостях у соседей побывало как минимум пять неженатых джентльмена. Но именно в те дома Эмили и отказалась идти. И сколько бы Джудит не уговаривала ее, не пыталась узнать причину такого категоричного отказа, дочь молчала. Ей даже пришлось прибегнуть к помощи мужа, который обычно не вмешивался в женские дела, но и после разговора с ним Эмили осталась непреклонна. На вопрос Джудит, что же она ответила отцу, Ларри лишь развел руками:
– Странно, наша Эмили никогда не была упряма, но сейчас ее невозможно уговорить пойти даже к Майерсам. Может она не хочет зря надеется?
– Того и гляди она наденет чепец старой девы! – всплеснула руками Джудит. – Несколько дней назад я застала ее у зеркала, когда она мерила его! Я тут же отобрала эту страшную вещицу и приказала отдать бедным. Нет, я определенно ее не понимаю! Она упускает такую хорошую возможность показаться на глаза молодым людям! Кто знает, может среди них как раз и найдется тот самый, кто влюбится в нее?
– Дорогая, не стоит давить на Эмили. Что если она так и не встретит достойного джентльмена, способного оценить ее ум и красоту? Пусть поступает как ей хочется. Этим мы убережем ее от пустых переживаний. Возможно, она уже ни на что не надеется, и так ей живётся намного спокойнее. А если мы будем заставлять ее идти против ее же воли, то можем сделать только хуже.
– Но она ведь ещё вполне может нравиться молодым людям!
– Конечно! Но пусть эта встреча произойдет сама собой, без нашего на то участия. В любом случае, Эмили не останется одна. У Берты скоро родится ребенок и она сможет стать прекрасной тетей для племянника или племянницы, а там и за остальными нашими дочерьми дело не станет. Эмили может найти утешение в детях своих сестер.
Джудит, конечно, предпочла бы все таки выдать ее замуж, но если это не произойдет, то Ларри был прав, она могла помогать в воспитании будущих отпрысков.
И вот, сейчас, сидя напротив Агнес, она жаждала услышать ужасную новость. Может хоть это известие отвлечет ее от грустных мыслей и немного развлечет.
– Так что случилось? – спросила она, пока Агнес продолжала обмахиваться.
– О Боже! – встрепенулась та и немного наклонившись вперёд, со скорбным видом сообщила. – Сегодня ночью скончался преподобный Бриджэз! Он умер на своей постели! Утром Дори пришла убраться у него и нашла его там. Бедняжка, до сих пор плачет и никак не может прийти в себя. Доктор осмотрел покойного и сказал, что у него остановилось сердце, а ведь ему было каких-то пятьдесят два года! Какой кошмар!
Джудит осела, когда в самом деле услышала ужасное известие.
– Бедный мистер Бриджэз, – выразила она свое сожаление по поводу его кончины. – Кто бы мог подумать, что он так скоропостижно скончается. Насколько мне известно, у него не было близких родственников.
– Ты абсолютно права, сестра, он был совсем один. Бедный мистер Бриджэз, – повторила Агнес. – Приход возьмёт на себя все затраты по его похоронам.
– Конечно, конечно. Но ведь теперь на его место будет назначен другой священник. Успеет ли он приехать до похорон или к нам пришлют кого-то из соседней деревни?
– Не могу знать, дорогая, но боюсь, что никто не сможет заменить такого замечательного человека. Приход больше не будет прежним. Мистер Бриджэз ведь венчал всех твоих дочерей. Он был душой нашего общества.
– Ты права, Агнес. Нам придется смириться с этой потерей.
На следующий день всё общество провожало преподобного мистера Бриджэза в последний путь. Временно его место занял соседский священник, который провел прощальную церемонию и прочитал проповедь над его могилой. Так же он сообщил, что в их приход уже назначен другой священнослужитель и что вскоре он должен прибыть в свою обитель. Поэтому, как только душа мистера Бриджэза упокоилась, все с нетерпением стали ожидать нового члена общества.
*
Почти месяц Эмили не видела Натана. Она сделала всё, чтобы их пути не пересеклись, и только похороны заставили ее пойти туда, где был он. К счастью, если так можно сказать, сидя в Церкви и слушая погребальную речь, а потом идя за катафалком и стоя над могилой преподобного Бриджэза, Натан так и не смог добраться до нее. Стоило ему хоть шаг сделать в ее сторону, как Эмили делала два, только от него. Она не столько боялась заговорить с ним, сколько до сих пор испытывала стыд от устроенной им порки. И воспоминания ожили с новой силой, когда она увидела его. Вполне возможно и он, смотря на нее, так же вспоминал этот позорный момент из ее жизни. Не хватало ещё, чтобы Натан вслух напомнил ей об этом. Поэтому Эмили всячески старалась не встречаться с ним и не оказываться рядом.
После похорон все отправились на поминальный ужин. За столом Эмили оказалась сидящей между отцом и пожилым мистером Фоксом. Эта компания вполне устроила ее. Натана она упустила из виду, но сейчас ее не особо беспокоило, где он находится. Но не успела она приступить к трапезе, как к ним подошёл слуга и склонившись над мистером Фоксом, что-то прошептал ему. Тот поднялся из-за стола и вышел. Эмили не почувствовала никакого подвоха, пока на освободившееся место не уселся Натан.
– Мисс Фейн, – вычурно вежливо произнес он и учтиво склонил голову в знак приветствия.
Эмили растеряно уставилась на него. Его неожиданное появление привело ее в замешательство. Она некоторое время просто смотрела на него и старалась понять, как так получилось, что теперь он стал ее соседом. Но когда до нее дошло, что он бесцеремонно занял чужое место, то прожгла его сердитым взглядом и даже собралась сообщить, что скоро сюда вернётся мистер Фокс и попросит его освободить это место, и что если Натан хочет избежать неловкой ситуации, то ему следует как можно скорее убраться, иначе он станет посмешищем, как тут же опомнилась! Она ведь обещала, что больше никогда не заговорит с ним. Да и должно ли ее волновать,
