я от нее не отстаю.
Когда я завершаю круг почета, все парни – нужно ли уточнять, что за исключением Эша? – поднимаются на сцену. Паркер забирает у меня микрофон и ставит на стул лицом к прожекторам. Они встают в странную позу – одновременно стильную и нелепую, – и начинает играть вступление к I Want It That Way группы Backstreet Boys. Господи боже, я это не переживу! Они поют как стая бродячих котов, зато от всей души, и выглядит это ужасно смешно. Поверить не могу, они даже движения разучили. Или они просто втайне тащатся от бойз-бендов? Я не могу перестать смеяться, особенно когда Трент с Джейсоном начинают тверкать у меня под носом. Между двумя приступами хохота я ловлю на себе взгляд Эша. Он сидит неподвижно и наблюдает за мной. А я моментально забываю обо всем, что происходит вокруг, и улыбаюсь ему. Он кивает в ответ. Я рада, что он не умирает со скуки, как можно было подумать. Песня заканчивается, я раздаю всем исполнителям воздушные поцелуи и возвращаюсь к своему татуированному другу.
– Если споешь со мной, разрешу тебе выбрать, где мы разыграем следующую партию.
– Сексуальный шантаж? В самом деле?
– Всего лишь одну песню… Пожалуйста!
– Что вы тут задумали, ребята? – спрашивает Сибилл.
– Ничего, Скай просто делает мне неприличное предложение.
У Сибилл округляются глаза, ситуация ее явно забавляет. Я подбираю слова, чтобы выкрутиться, а Эш откашливается и говорит:
– Шучу.
Чего это он пошел на попятную? Чтобы защитить меня – или все дело в Сибилл? Эш не из тех, кто будет уточнять, что он шутит. Это практически его визитная карточка: и серьезные вещи, и всякие глупости он произносит с одной и той же интонацией. Пока я раздумываю над этим, Вероника возвращается с именинным тортом. Все в зале – кроме Эша – затягивают «С днем рождения тебя». Я с первого раза задуваю свечи.
– Эш, я пожелала спеть с тобой дуэтом. Тебе придется выполнить желание именинницы.
Он выгибает бровь, на губах – озорная усмешка.
– Лучше ограничусь вот этим.
Эш цепляет пальцем глазурь и шлепает ее мне на нос. Я стою, онемев от изумления, а он, кажется, в восторге от своей выходки. Прежде чем я успеваю среагировать, Эш достает смартфон и делает фото. Из всей гаммы безумного хохота, который гремел в этом зале сегодня вечером, смех Эша звучит дивной музыкой для моих ушей. Потому что это случается так редко, потому что он смеется совершенно искренне и делит этот момент с нами… Я все еще не знаю, что сказать, когда Вероника с кремовыми усами под носом подходит, чтобы сделать со мной селфи. Получается импровизированная фотосессия со сладким макияжем, в которой принимают участие все – естественно, кроме Эша, хотя он-то и затеял этот фарс.
Наконец он вытирает мой нос указательным пальцем и слизывает глазурь, глядя мне прямо в глаза. Я знаю, что это ответ Эша на мой шантаж, и земля уплывает из-под ног – на меня это действует явно сильнее, чем на него. А ведь мне сейчас выходить на сцену, вот так, в растрепанных чувствах. Эш Уокер, мог бы подождать с соблазнением… Вероника должна была петь со мной, но, когда она заканчивает стирать с лица крем, на сцену выходит молодой человек и берет микрофон.
– Не возражаешь?
Темнокожий парень с короткой стрижкой, огоньком в глазах и обаятельной улыбкой встает рядом со мной. Голос у него бархатный. Если он поет так же, как говорит, с любителями ему делать нечего.
– Ничуть.
Между нами пробегает искра. Он не только отлично поет, но и двигается неплохо. Игривый ритм песни вовлекает нас в нескромный танец: он стоит за моей спиной, поет над моим плечом, а я медленно покачиваюсь. На последней ноте он коротко прижимает меня к себе – и предлагает повторить. Я почти успеваю согласиться, как вдруг слышу знакомый голос:
– Ну что, споем эту песню?
Обернувшись, я обнаруживаю на сцене Эша. Он стоит с непроницаемым лицом и оживает, только когда ловит мой взгляд.
– Мы хотели повторить, – решается рискнуть мой новый партнер.
Эш смотрит на него вопросительно, еле удерживаясь от того, чтобы послать его в известном направлении.
– Потом, ладно? Сейчас я хочу спеть с моим лучшим другом.
Парень послушно кивает и передает микрофон Эшу, после чего тактично уходит со сцены.
– Я смотрю, кто-то ревнует.
– Даже не надейся.
Сверлю его взглядом, но Эш только пожимает плечами. Каков лицемер! Внутри я ликую. Мне нравится думать, что он меня приревновал.
– Порадуй меня, скажи, что ты не выбрала какую-нибудь сентиментальную песенку.
– Не повезло, мой друг, – говорю я, стараясь не расхохотаться, когда из колонок звучат начальные аккорды главной песни из «Грязных танцев».
Эш закатывает глаза к небу, а я испытываю несказанное удовольствие от возможности ласково его помучить.
Танцую под первые такты и с радостью потанцую еще, только бы Эш присоединился. Он пока больше говорит, чем поет, и, наверное, уже жалеет о том, что встал со стула. Но потихоньку его голос, охрипший от табака, подстраивается под мелодию. Я подаю ему реплику и безотчетно хватаю за руку, чтобы он сосредоточил все внимание на мне, забыв о страхе сцены.
Эш смотрит мне в глаза, слушает музыку. Кажется, он наконец выпускает себя на волю, и я следую за ним; мир вокруг нас как будто исчезает.
Скай: «You’re the one thing» – «Ты единственный».
Эш: «I can’t get enough of» – «Кем я не могу насытиться».
Каждое слово бьет точно в цель и словно прошивает меня электрическим разрядом. Это пугает, и все же я бы ни на что не променяла эти мгновения. А ты чувствуешь то же самое, Эш?
Он отступает на шаг, но мою ладонь не выпускает.
Поворачивает меня под своей рукой, как в старом добром фильме, и мы вместе поем припев:
Now I’ve had the time of my life
No I never felt like this before[45].
Скованные микрофонами, мы неловко пытаемся повторить хореографию из «Грязных танцев». И неважно, что у нас плохо получается: мы проживаем этот восхитительный момент на полную. Наступает момент, когда Эш должен танцевать один. Он откуда-то знает движения, и я не могу сдержать улыбку. От неожиданности я едва не спотыкаюсь. Мы смеемся, теряя нить песни, но мне все равно! Эш улыбается – я никогда еще не видела, чтобы он так улыбался. Маска, которую он носит все время, наконец-то
