этой ситуации и пыталась понять, как лучше всего вести себя. Один идиот в семье уже был – благодаря Сьюзи. Нам не нужен был еще один. Поэтому я решила прикинуться дурочкой и сделать вид, что ничего не произошло.
– В последнюю минуту у него появились дела, – туманно объяснила я, оглядывая дом, в котором была всего несколько раз. Здесь было уютно. Очень уютно. Ее нынешний муж, за которого она вышла пять лет назад, был адвокатом по разводам. Они познакомились в обществе анонимных алкоголиков. Он казался неплохим человеком, и мой младший брат отзывался о нем очень хорошо.
– Очень жаль. – Я чувствовала на себе ее внимательный взгляд. – Ты не хочешь внести свою сумку в дом?
Прежде чем ответить, я заставила себя посмотреть маме прямо в глаза. Я не хотела чувствовать себя виноватой за то, что не остановилась у нее. Такие визиты никогда не заканчивались ничем хорошим.
– Я уже зарегистрировалась в отеле.
По правде говоря, я заселилась в отель накануне и уже поужинала со своими приемными родителями. С приемным отцом я общалась достаточно часто – в моем случае это раз в пару недель. Я сказала им, что мы с Эйденом поженились. Приемный папа посмотрел на меня через стол, за которым я обедала семь раз в неделю в течение четырех лет своей жизни, и серьезно спросил: «Ты не могла выйти за кого-нибудь, кто играет за Хьюстон?»
Я совсем забыла, как сильно он ненавидит «Три сотни».
Сегодня утром я завтракала с приемной матерью. Но своей я ни слова об этом не сказала. Каждый раз, когда я упоминала своих приемных родителей, я встречала неподвижный, остекленевший взгляд, который вызывал у меня дрожь.
– О‐о! – Судя по резкому вдоху перед улыбкой, она все поняла. – В таком случае я рада, что ты приехала пораньше.
Я ответила ей слабой полуулыбкой.
– Тебе нужна помощь с подготовкой к вечеринке?
– Мы уже почти все сделали… – Она затихла, вид стал неестественно оживленным.
Внезапно мне стало очень страшно.
– Мы?
Она назвала своего мужа. Потом притянула меня к себе, чтобы поцеловать в лоб – я боролась с невольным желанием отстраниться, – и я поняла. Я, черт побери, поняла, что она сейчас скажет.
– Еще Сьюзи. И Рики.
Все мое тело окаменело. Клянусь, даже мое колено заныло от звука этого имени. Сердце учащенно забилось.
– Ванесса. – Мама произнесла мое имя так, будто оно было хрупким, как яичная скорлупа. – Они остановились у нас. Я не сказала тебе, потому что боялась, что ты не приедешь.
Я бы и не приехала. Тут она была права.
– Она твоя сестра, – добавила мама, легонько встряхнув меня, но это не могло отвлечь меня от мысли, что мне придется сосчитать до тысячи, чтобы не выйти из себя. – Она твоя сестра, – повторила она.
Сьюзи много кем была, но в первую очередь – гребаной сучкой. Гнев растекался по моим венам. Как она могла так со мной поступить?
– Ванесса, пожалуйста.
Как мама могла меня так подставить? Сначала Эйден. А теперь родная мать с этой мерзавкой Сьюзи…
– Будь умницей. Ради меня, – умоляющим тоном произнесла мама.
Я точно окажусь в винном магазине до конца дня. Я уже чувствовала это.
Мне так хотелось сказать что-нибудь колкое. Я хотела спросить ее о всех тех случаях, когда она была мне плохой матерью. В лучшие дни мне казалось, что я простила ее за то, что временами она не приходила домой. За то, что я была вынуждена воровать деньги из ее кошелька, чтобы купить что-нибудь поесть, потому что она снова забыла, что дома нет продуктов. За то, что она оставляла меня с тремя злыми старшими сестрами, которые плевать хотели на меня и моего младшего брата.
Но я не могла этого сделать. Независимо от того, сколько лет она вела трезвый образ жизни, я знала, что она всегда висит на волоске. Она пыталась исправить свои ошибки, пусть и с опозданием на двадцать лет.
Я только хмыкнула. Я ничего не могла ей обещать. Правда не могла, как бы сильно ни хотела сказать, что сегодня впервые с тех пор, как мы были детьми, мы со Сьюзи не захотим убить друг друга, как только окажемся лицом к лицу. Господи, это печально. Мы никогда не ладили друг с другом. Сколько себя помнила, моя лишь немного старшая сестра – всего лишь полтора года разницы – ненавидела меня до глубины души.
Я столько всего вытерпела от нее за несколько лет. Она жутко издевалась надо мной. Сначала щипала меня, когда мамы не было рядом, то есть почти всегда. Потом начала обзывать, воровать те немногие вещи, которые у меня были. А потом перешла к настоящему физическому насилию. Она всегда была сукой.
Однажды – мне было около четырнадцати – я решила, что с меня достаточно. К несчастью, она надрала мне задницу, и я оказалась в отделении неотложной помощи со сломанной рукой после того, как Сьюзи столкнула меня с лестницы. Именно моя сломанная рука привела к нам в дом Службу защиты детей, потому что моя мама не появилась в больнице и с ней невозможно было связаться. После той ночи нас пятерых разделили, и с тех пор только однажды, четыре года спустя, я оказалась под одной крышей со своей матерью и сестрами. Закончилось это плачевно.
Это была болезненная и унизительная история, о которой я старалась забыть.
Я осознала, что с моими сестрами, особенно со Сьюзи, что-то не так. Став постарше, я поняла, что, скорее всего, мама пила, когда была беременна ими. Сестры, в отличие от нас с братом, были низенькие, у них были проблемы с учебой и с поведением. Но хотя теперь я понимала, что во многом они не виноваты, я не смогла до конца побороть свою обиду и неприязнь.
Чтобы сохранить наши отношения, мы с мамой не упоминали Сьюзи в разговорах. Иногда она немного говорила о двух других сестрах.
И теперь вот такая хрень.
Я не могла поверить, что Сьюзи и Рики здесь, и никто даже не предупредил меня. Диана сойдет с ума, когда узнает.
– Ванесса, пожалуйста. Я так рада, что ты здесь. Я скучала по тебе. Ты никогда не приезжала надолго. – Мама пыталась сыграть на моем чувстве вины.
Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять.
Я напомнила себе, что нет ничего в мире, с чем бы я не справилась. Все в моей жизни сложилось хорошо. Лучше, чем я когда-либо могла представить.
