я не могу сегодня сводить тебя за покупками. Твой отец… он только что был здесь, и он…
В записи были какие-то помехи, и теперь я понял, что это было голосовое сообщение для старшей дочери Гидеона, предположительно оставленное его женой. Я понятия не имел, зачем он заставил меня прослушать сообщение, но по тому, как Серена говорила, было ясно, что она расстроена и плачет. На заднем плане я услышал что-то похожее на детский плач.
Я пыталась, Эм. Твой папа не хочет ничего исправлять. Он хочет забрать тебя у меня. Он говорит, что больше не позволит тебе видеться со мной. Он собирается забрать и Бетти. Я не могуостаться одна, милая. Ты знаешь, что я не могу. Он…он говорит, что не любит меня. Онитебя не любиттоже. Ты никогда не была ему нужна. Он просто хочет забрать тебя, чтобысделать мне больно. Я просто хотела, чтобы мы снова были семьей.
Я вздрогнул от такой явной атаки на характер Гидеона. Я ни на секунду не поверил, что он угрожал отобрать детей у их матери исключительно с целью причинить ей боль. Голос Серены был пронзительным, почти истеричным. От этого у меня волосы на затылке встали дыбом. Ребенок на заднем плане начал кричать.
Все в порядке, Бетти. Мамарядом. Мама все исправит. Эм, я люблю тебя, моя милая маленькая девочка.Прости, но я должнаэто сделать. Мне придется. Я не могу позволить ему забрать тебя у меня. Я не могу быть одна.Прости.
Я услышал гудки на заднем плане и предположил, что за голосом Серены я слышал шум двигателя. Я почувствовал тошноту, когда понял, почему Гидеон воспроизвел это сообщение для меня.
Я покачал головой, хотя Серена продолжала прощаться со своим старшим ребенком. Маленькая девочка в машине продолжала плакать и визжать.
Мама рядом , Бетти! Мама рядом ! Скоро все закончится! Скоро все закончится…
Серена продолжала повторять одни и те же фразы снова и снова, несмотря на то, что звук удара металла о металл почти заглушил ее. Затем рев двигателя заглушил слова Серены, обращенные к ее маленькой дочери. Серена внезапно закричала, а затем запись прервалась. Я недоверчиво покачал головой, потому что не мог осознать того, что только что услышал.
Серена не только лишила жизни свою маленькую девочку, но и покончила с собой, оставив своей старшей дочери предсмертную записку в виде голосового сообщения.
Я почувствовал, что меня вот-вот стошнит. Я чувствовал, как слезы застилают мне глаза, и мне пришлось протянуть руку, чтобы ухватиться за перила лестницы, чтобы удержаться на ногах.
- Гидеон, - каким-то образом мне удалось выдохнуть, хотя я и не был уверен, как это возможно, так как мое горло казалось полностью сдавленным. Я хотел, чтобы он забрал свое сообщение обратно… чтобы не услышать его.
- Эмма слышала это? - Выдохнул я.
- Да, - сказал Гидеон. - Она получила сообщение через тридцать минут после того, как ее мать съехала на машине с обрыва на шоссе Пасифик-Кост в Северной Калифорнии. Водолазы нашли тело Серены в машине. Тело Бетти они так и не нашли.
- Могло ли ее там не... - начал я, даже не осознав, о чем спрашиваю.
- Нет, - просто ответил Гидеон. - Свидетели видели ее в машине до того, как Серена съехала с обрыва.
Я не знал, что сказать. Сказать ему, что сожалею, не значило ровным счетом ничего. Он, наверное, слышал это тысячи раз с тех пор, как потерял свою маленькую девочку.
- Гидеон, - беспомощно произнес я.
- Я просто хотел рассказать тебе, чтобы ты знал, почему я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.
Я услышал шаги Гидеона по снегу. Я понял, что он уходит.
- Гидеон, - сказал я, спускаясь с последних двух ступенек. Но я не обратил внимания, и моя нога соскользнула с одной из ступенек. Я бы полетел, если бы Гидеон не поймал меня за руку.
- Нет, Лекс! - закричал он, поднимая меня на ноги. - Я не хочу этого!
- Чего этого? - Спросил я в замешательстве. - Я только хочу убедиться...
- В чем? Что я в порядке? Потому что я ни хуя не в порядке! Я никогда не буду в порядке! Вот что я пытаюсь тебе сказать. Один ребенок мертв, другой не хочет со мной разговаривать. Я вернулся в этот захолустный городишко, чтобы меня оставили в покое! Мне просто нужно, чтобы ты оставил меня в покое!
Гидеон отпустил мою руку, но положил ее на перила рядом, чтобы я не потерял ориентир. Его словесная атака ошеломила меня и заставила замолчать, а к тому времени, когда я обрел дар речи, Гидеон уже уходил, хрустя по снегу тяжелыми ботинками. Я услышал, как с грохотом захлопнулась дверца его грузовика, а затем заработал двигатель. У меня подкосились колени, поэтому я опустился на первую ступеньку и слушал, как грузовик отъезжает. Если бы на земле не было снега, я, наверное, услышал бы, как визжат шины по асфальту.
Несмотря на прохладный воздух, мне стало жарко. Я пытался убедить себя не принимать выпад Гидеона на свой счет, но это было нелегко. Он специально попросил меня оставить его в покое. Я подтолкнул его открыться мне, и даже если он тогда не вдавался в подробности, ясно, что я заставил его вспомнить то, чего он не хотел. Слезы, которые я пытался сдержать, хлынули без предупреждения. Я прикрыл рот рукой, чтобы подавить рвущийся наружу всхлип, но не был уверен, зачем я это делаю, ведь я все равно была один.
По крайней мере, мне так казалось.
Потому что, как только я издал первый хриплый крик, холодный нос уткнулся мне в подмышку, а затем влажный язык оставил на моем лице след собачьей слюны. С одной стороны, я был в восторге от того, что Брюер был рядом и утешал меня, но с другой, я боялся того, что это означало для Гидеона. Он даже не попытался позвать пса, чтобы забрать его домой.
Я провел пальцами по мягкой шерсти Брюера. Хаски устроился у меня на коленях и стал скулить. Сколько бы я его ни гладил, пес не переставал скулить. Затем он издал протяжный вой, который пронзил мое и без того истерзанное сердце.
Я прижался головой к Брюеру и прошептал:
- Прости меня, Брюер. Я тоже за него беспокоюсь.
Брюер замолчал и уткнулся мордой мне в подмышку. Одной рукой
