она осознает, что утратит Лино. Альбан неожиданно захотел отойти подальше от своей семейной истории. С каждым днем ее муж все больше меняется, становится жестче, знает, чего хочет, и не позволяет собой руководить, как раньше. Он стал более уверенным в себе, и Констанс это нравится, она гордится им, хотя ей пока не хватает навыков, чтобы приручить нового Альбана. С другой стороны, только что пробил последний час той опасной игры, которую она вела с Лино все последние годы. Она по глупости верила, что у нее получится всю жизнь удерживать рядом с собой обоих, верила, что сможет сохранить отношения с Лино. Собственная наивность изумляет ее. Она встает и подходит к нему.
– Мы знали, что это не может длиться вечно… Мы постоянно причиняли друг другу боль, – шепчет она. – Мы думали… Мы думали, что можем… Пришло время все это прекратить.
– Как тебе могло прийти в голову, что я смогу тебя забыть теперь, если я уже целую вечность сражаюсь с тобой? И я отказываюсь терять ту малость, которую ты еще мне оставила.
Они впервые за столько лет открыто признаются в том, что у них на сердце.
– Другого выхода нет.
В этот момент Лино отбрасывает все барьеры, которые возвел за последние годы, и прижимает ее к себе, а она не сопротивляется. Ей так хорошо в его объятиях. Они на миг забывают о том, что Альбан находится в нескольких метрах от них и может застать их прижавшимися друг к другу. Руки Лино становятся настойчивее, стискивают талию Констанс, она забывает обо всем, забывает о действительности, чувствует, как ее тело трепещет и тянется к нему, возвращаются фантазии, от которых она не могла избавиться с тех пор, как Альбан накануне свадьбы представил ей кузена. Она всегда хотела его. Ей известно столько всего, о чем она должна умалчивать и что так долго лишает ее сил. Но желание этого мужчины становится слишком болезненной ношей. Она поднимает к нему лицо. Вцепиться в ее губы, вот и все, чего хочет Лино. Констанс чувствует это, она много за ним наблюдала все годы и потому уверена, что сохранила свою власть над ним. Она осторожно кладет пальцы на губы Лино.
– Нет, – шепчет она ему.
И вырывается из его рук. Не говоря ни слова, она отступает подальше, но не отрывает от него взгляда, а потом убегает к детской спальне. Лино, сбитый с толку, растерянно стоит посреди гостиной. Он слышит, как Констанс объявляет Альбану, что идет спать.
В следующие несколько минут он проглатывает один за другим два полных бокала.
– Не обижайся на меня, – подходит к нему Альбан. – Я тебе ничего не сказал, поскольку знал, что ты постараешься меня отговорить. Но мне пора принимать собственные решения. Вспомни, как все уговаривали тебя продать хибару Элены, а ты никого не слушал… Ты отказался от моей помощи. Предоставь и мне такую же свободу.
– Я не обижаюсь, я тебя понимаю, – отвечает Лино, думая прямо противоположное. – Ничто не помешает вам приезжать ко мне… А я приеду к вам в Париж, когда смогу.
Альбан победно смеется. Он уверен, что выиграл.
А Лино знает, что ничего не будет, как раньше.
Все кончено.
Глава восемнадцатая
Ребекка
Лино, если ты читаешь эти несколько дополнительных строчек, значит, ты уже добрался до конца главы. Разве что ты начал сразу с конца! Но неважно. Я просунула только что дописанные страницы тебе под дверь, чтобы ты понял мою реакцию на встречу с Альбаном. Я попала в странное, совершенно не знакомое мне положение, когда у меня отсутствуют все ориентиры и нет возможности держать что-либо под контролем. Я не думала, что сочинение романа на основе твоей жизни вовлечет меня в подобную ситуацию. Чтобы написать книгу, я должна истолковывать, придумывать, переноситься в жизнь персонажей, заполнять белые пятна там, где ты что-то не договорил или о чем сам не подозревал. Зная об обстоятельствах происходящего, я вижу, представляю себе чувства и реакции, которые ты не можешь увидеть или которые, как тебе кажется, ты не пережил, а, быть может, их вообще не было. В этом сама суть моей профессии, квинтэссенция той страсти, которой я живу, и именно благодаря тебе ко мне вернулось исступленное желание творить.
Мы находимся по две стороны этого безумного проекта – ты по одну, я по другую. Беда в том, что я временами об этом забываю. Я живу рядом с тобой, и это не помогает мне сохранять холодную голову и минимум объективности. Границы между реальностью и вымыслом проницаемы. Ты важен для меня, а я не была готова к тому, чтобы сблизиться с тобой. Желая защититься, я интуитивно предположила, что ты останешься объектом наблюдения! Извини за сравнение, будь уверен, что ты совсем не похож на подопытного кролика! А если серьезно, то мои ощущения полностью противоположны сказанному выше, но я не нахожу правильных слов для их описания. Я иду сквозь все эти испытания рука об руку с тобой, воссозданным на бумаге, и слушаю тебя сегодняшнего, и это сочетание временами приводит меня в ярость, а временами потрясает меня, вызывает желание защитить тебя и заодно заставить реагировать. Во мне рождается враждебность к людям, которые шли с тобой по жизни. Я поостерегусь давать тебе прочесть свои замечания насчет Констанс или рассказывать, что я о ней думаю…
Ссора в реальности с одним из моих персонажей – опыт интересный, но болезненный, должна признать. Знакомство с настоящим Альбаном после твоего идеализированного описания, сделанного с любовью, стало для меня шоком. Это я тоже должна признать. Я представляла его себе милым парнем, а увидела нечто противоположное ожиданиям. Возможно, из-за того, что я считаю его, как и Констанс, частично ответственным за твои страдания. Но я боюсь, что он, в отличие от нее, желает тебе зла, а я не хочу, чтобы ты еще больше мучился. Я позволила себе высказать свое мнение и не жалею об этом, поскольку отказываюсь обманывать тебя и помогать погружаться в утопию, в которую не верю. Надеюсь, что ты меня простишь.
Ты сочтешь меня трусливой, потому что я тебе пишу, и будешь прав, но я немного лучше управляюсь с написанными словами, чем с произнесенными, и к тому же хочу быть уверенной в том, что ты не перебьешь меня и я смогу высказать все, что хочу, после этой главы. Для меня важно, чтобы ты узнал мои побудительные мотивы.
