чуть не отвисает челюсть.
– Не-а. – Я смущаюсь и вытираю вспотевшие ладони о джинсы, оглядывая каток так, будто это Эверест.
– Ты столько лет встречалась с Логаном, и он не водил тебя на каток?
– Не-а, – повторяю я, выделяя «а» на конце и борясь со стыдом.
Потому что, ну серьезно, как же это жалко, да? Мы встречались несколько лет, и он никогда не водил меня на каток. Он явно наслаждался катанием на коньках, но никогда не разделял свое удовольствие со мной. Все еще не могу поверить, насколько сильно я закрывала на все глаза. Насколько отсталым было мое представление о здоровых отношениях. Это сводит меня с ума и немного расстраивает. Но, по крайней мере, у меня будет возможность испытать это по-настоящему с Кольтом. Поверить не могу, насколько сейчас все по-другому.
– Не шутишь?
– Хватит спрашивать! – смеясь, я прижимаю свои холодные ладони к горячим щекам. – Ты меня смущаешь.
Его смех негромкий, но теплый. Он ведет меня к скамейке и начинает зашнуровывать мне коньки.
– Я удивлен, – признает он.
– И почему же?
Так завораживающе наблюдать за тем, как его грубые пальцы накидывают шнурки на крючки, плотно и надежно затягивая мои коньки. Есть что-то сексуальное в парне, который знает, что делает. И, конечно, Кольт именно такой.
– Потому что я и понятия не имел, какой Логан идиот, – отвечает он, заканчивая шнуровать коньки и целуя меня в коленку, обтянутую джинсами, и смотрит на меня. – Как он мог не водить тебя на каток?
Я пожимаю плечами и наблюдаю за тем, как он переобувается из кроссовок в коньки, понимая, что сижу рядом с самым привлекательным парнем в моей жизни. Его уверенность. Его ухмылка плохого парня. У нас с ним все официально. Он просто нечто, и по причине, которую я все еще не понимаю, он здесь. Со мной. Собирается научить меня кататься на коньках. Когда я понимаю, что пялюсь, я прочищаю горло и поправляю подол юбки, пытаясь изобразить бурную деятельность и вспомнить, о чем, черт возьми, мы говорили.
О. Точно. О моем мудаке-бывшем, который никогда не водил меня на каток.
– Не знаю? – отвечаю я. – Наверное, напрасно было меня учить.
– Вообще-то это весело, – спорит он. – Ты похожа на олененка. Вся такая нуждающаяся и беспомощная. А я похож на крутого оленя, когда помогаю тебе. Это чертовски идеально.
Я смеюсь, когда он встает и помогает встать мне, ведя меня к катку на шатающихся, как у олененка, ногах.
– Это не легко, – говорю я ему, мои лодыжки выгибаются в разные стороны, пока я пытаюсь балансировать на лезвиях коньков.
– Ты ведь даже еще не на льду, – дразнит он. – Ты когда-нибудь каталась на роликах?
– Не особо. Одного плохого опыта на дне рождения Эмбер Мэй было достаточно, чтобы отпугнуть меня до конца жизни. – Я мотаю головой, смертельной хваткой впиваясь в его руки, когда подхожу к катку на пару сантиметров.
– Пойдем. Я тебе покажу, – он смеется сильнее.
Когда мы выходим на лед, он прослеживает за тем, чтобы я вцепилась в бортик катка. А затем он отъезжает спиной вперед, лезвия режут лед, делая маленькие зарубы на гладкой поверхности, пока парень показывает мне, насколько он и правда талантлив. Возвращаясь ко мне, он берет меня за руку.
Он прав. Чертовски сексуально смотреть на него, такого уверенного, когда я вот-вот плюхнусь на задницу. Этот каток принадлежит ему. Так же, как и я.
Через некоторое время я наконец начинаю осваиваться и у меня получается объехать овальный каток без того, чтобы цепляться за Кольта как утопающий за соломинку. Но я еще не готова вращаться, ездить спиной или поворачивать на скорости миллиард километров в секунду, как мистер Горячая Штучка.
А вообще, это весело. Даже успокаивающе. И когда мои лодыжки уже болят, мы возвращаем мои коньки, меняем их на привычные балетки и идем обратно к его тачке.
– Спасибо, – шепчу я.
– За что? – Его мальчишеская улыбка заставляет все внутри перевернуться, пока он смотрит на меня с водительского сиденья.
– За то, что ты такой идеальный.
– Далеко не идеальный, Солнышко. Но я рад, что ты можешь не обращать внимания на мою херню. Поехали. Перекусим где-нибудь, – смеется он и сжимает мою руку.
49. Эшлин
– Итак, – начинаю я, накручивая лапшу на вилку и откусывая ее.
В маленьком ресторанчике под названием Анжетти, куда мы приехали поесть итальянской еды, приглушен свет и стоит тихая атмосфера.
Кольт усмехается и наблюдает за тем, как я жую, сидя напротив меня, развеселенный больше отсутствием моего вопроса, чем своей еды.
– Итак? – подначивает он, когда я глотаю еду.
– Ты часто видишься с Логаном? Я знаю, что ты в команде и все такое, но… – Я машу вилкой между нами, не в силах найти слова, чтобы выразить то, что хочу от него узнать.
– Ты спрашиваешь о том, знает ли Логан о нас с тобой?
– Ну, знаешь, раз уж ты живешь с ним и все такое, – я киваю, а живот скручивает от одной только мысли.
– Да, – Кольт улыбается, но улыбка выглядит натянутой. – Он знает.
– Серьезно? – Я заставляю себя съесть еще кусочек, чтобы выглядеть непринужденно, но это все еще ощущается странно.
Говорить о Логане. Но тяжело оставить бывшего в прошлом, когда ты встречаешься с его другом. Когда ты опасаешься момента, когда столкнешься с ним. Он словно слон в посудной лавке, где лавка – это наши с Кольтом отношения. Как я вообще должна справляться с этим?
– Да, – подтверждает Кольт. – Я сам ему сказал.
У меня глаза лезут на лоб, и я чуть не давлюсь пастой.
– Т-ты сказал ему? – Я беру бокал вина и отпиваю немного.
– Ага.
– Когда? Как?
– Перед весенними каникулами. У него было право знать.
– Не пойми меня неправильно. Я знаю, что оно у него было. Но знать это и на самом деле находить в себе смелость, чтобы сказать что-то – две разные вещи, – указываю я, разглаживая тканевую салфетку на коленях, чтобы избежать его взгляда. – И… как он воспринял это?
Не знаю, зачем я спрашиваю. Я не должна. Не то чтобы мне было не все равно, но и дружбу я рушить тоже не хочу.
– Нормально, – говорит Кольт.
– Просто нормально?
– Думала, он воспримет это по-другому?
– Нет? И в то же время да? – качаю головой я.
Он смеется, и этот звук облегчает камень на моей груди.
– Потрудишься объяснить? – спрашивает он.
– Я имею в виду… мы встречались несколько лет, Кольт.
