не заслужила того, чтобы оказаться в такой ситуации. Но если когда-нибудь ты все-таки захочешь поговорить, помни: я рядом.
Ее взгляд полон искренности, рука сочувственно сжимает мое плечо. Рассказать ей об Эдриане? Об аборте, о том, как он меня избил? Рассказать о том, что сделал Джош? Объяснить, что поцелуи Эша каждый раз по капле исцеляли меня? А то, как он на меня смотрел, стирало из памяти презрительные взгляды родителей?
К горлу снова подкатывает тошнота, я судорожно сглатываю, и Вероника тут же хватает мусорное ведро, которое стоит возле моего стола. Пока меня рвет, она аккуратно придерживает мои волосы. Совсем как Эш в тот вечер после Дня благодарения… Он заботился обо мне. Просто заботился. Я плачу все громче и громче и уже не знаю, в чем причина спазмов, сотрясающих мое тело: то ли в рвоте, то ли в захлестывающем меня потоке грусти.
Почему сейчас мне больнее, чем когда Эдриан хлестал меня ремнем? Почему больнее, чем когда-либо в жизни?
Вероника обнимает меня, и я без сил прижимаюсь к ней.
– Скай, тебе нужно вернуться к жизни. С ним или без него.
Разумеется, без него. Он ясно дал мне это понять.
* * *
Из колонок гремит песня Teenagers группы My Chemical Romance, электризуя толпу студентов. Вероника не отходит от меня ни на шаг. Танцует рядом, пуская в ход всю свою изобретательность, чтобы заставить меня улыбнуться. Я повторяю ее движения, осушаю стаканчики с выпивкой, совершаю все действия на автомате, но, по правде говоря, я как будто не здесь. Все вокруг смеются, танцуют, а я лишь притворяюсь. Как жалкая нищенка, я при любой возможности ищу Эша взглядом в толпе, но его нет.
Как будто он исчез.
Я бы предпочла увидеть его на диване в компании пары горячих красоток, которым он бы уступил, не слишком сопротивляясь, и которых бросил бы на следующее утро. Да, я действительно была бы рада встретить Эша времен нашего знакомства, этого бесчувственного засранца, который умел только брать, но не отдавать. Это зрелище причинило бы мне ужасную боль, но, с другой стороны, тогда я смогла бы перевернуть эту страницу – если бы увидела, что он тоже ее перевернул.
Басы пробирают до мурашек, ритм музыки возвращает меня на вечеринку, но в моем теле больше нет жизни, реальна только боль, прочно угнездившаяся в груди.
Я выбираюсь из толпы, чтобы наполнить стакан, и кто-то хватает меня за руку.
– Пойдем, я кое-что придумала! – кричит Вероника.
Она тащит меня в сад, как безвольную марионетку, и подводит к бассейну.
Лето пришло. Думаю, вода уже согрелась. Не задавая больше вопросов, я вместе с подругой прыгаю в бассейн прямо в одежде. Паркер, Кэрри и Стюарт присоединяются к нам, а следом за ними и остальные студенты, лица которых кажутся мне смутно знакомыми. Прыгая, они поднимают тучи брызг и проливают пиво; пятна пены колышутся на поверхности воды.
Их радость больно ранит.
Я бы очень хотела поверить словам Вероники о том, что вечеринка поможет мне развеяться. Но я чувствую себя чужой. Они забираются на плечи друг к другу, устраивают бои. А я, воспользовавшись моментом, ставлю стакан на бортик и отплываю подальше.
Проплыв немного, я натыкаюсь на металлическую лесенку там, где дно бассейна уходит вниз. Спускаюсь по ней и хватаюсь за последнюю ступеньку, чтобы удержаться на глубине. Музыка, крики, вечеринка – все исчезает. Тишина принимает меня в свои объятия. Я даже не знаю, плачу я или нет, – под водой не разберешь.
Перед глазами все плывет. На другом конце бассейна я смутно различаю движущиеся тела. Мои однокурсники болтают, наслаждаясь последними вечерами в кампусе, – ведь скоро они покинут Блумингтон до конца лета. А куда поеду я? К родителям точно не вернусь…
Поднимаю глаза вверх и вижу, как мерцают сквозь водную рябь огни вечеринки. Звезд отсюда не видно. Я вспоминаю слова Эша о звездах в темноте. Похоже, они погасли.
Если вообще когда-то сияли.
Я закрываю глаза.
Ночь и тишина – вот и все, что мне осталось.
Кричу во весь голос, и воздух облаком пузырьков поднимается к поверхности. В легких ничего не осталось. Какое-то время они отчаянно требуют, чтобы я вдохнула, но потом боль в груди умолкает. А с ней и все остальное: мои проблемы, моя тоска… Я отпускаю лестницу и, странно умиротворенная, падаю на дно.
– Скай —
Облака в небе
The day you slipped away
Was the day I found it won’t be the same[54]
Slipped Away – Avril Lavigne
Конец июня. Студенты разъезжаются по домам, Сибилл скоро переберется в Нью-Йорк. Покидая кладбище, где похоронен Зак, я в каком-то смысле отринула прошлую жизнь: во всяком случае, мне пришлось полностью ее перестроить с учетом того, что Эша рядом больше не будет.
Мисс Паркс я с того вечера больше не видела. Знаю, она все поняла, но все равно виню себя за это. Я забрала смены Сибилл в «Волшебном театре», так что денег хватает. Сибилл была вынуждена уволиться раньше, чем планировала: Эш без предупреждения перестал помогать ей с Элиасом, и по вечерам она присматривала за сыном. Сибилл позвала друзей, чтобы отпраздновать отъезд из Блумингтона, но я отклонила приглашение. Сейчас она, наверное, уже на пути в Большое Яблоко.
Что касается тусовок, то с ними покончено. Вероника больше не предлагает мне вместе повеселиться. В тот вечер в бассейне я поняла, что на самом деле не хотела встретить Эша с новой девушкой, не хотела смотреть, как он перешагивает через наше прошлое… Наоборот. В глубине души я надеялась встретить страдающего человека. Тогда бы я поняла, что хотя бы что-то для него значила.
Но я больше не могу тешить себя напрасными надеждами. Неважно, что чувствует Эш, – я должна идти дальше, вычеркнув его из своей жизни.
С тех пор как я это признала, мое главное желание – никогда больше не встречаться с Эшем. Ни в университете, ни на выходе из «Волшебного театра». Теперь я делаю крюк, чтобы не ходить мимо «Вилладж Дели». Я избегаю его не потому, что злюсь, и не потому, что мне обидно. Я просто боюсь… что не выдержу и брошусь к нему, чтобы потребовать ответа, как в то далекое утро после нашей первой встречи. Боюсь, что он снова меня оттолкнет.
Вероника говорит, что больше ни разу не сталкивалась с ним на вечеринках.
Может,
