Глава 19.
Когда вспышка гнева и ярости иссякла, Стефано надел на себя привычную маску холодности и расчётливости, после чего мы выдвинулись в путь. Не знала и не имела ни малейшего понятия, куда мы направляемся, но мне было глубоко плевать. Стефано неспособен навредить, не способен причинить боль, унизить и обидеть. Если бы он хотел, то сделал бы это намного раньше. Я уверена.
Мы ехали медленно, жутко медленно, от чего меня время от времени укачивало и убаюкивало. Он не отпускал меня. Всё так же держал за руку, обхватывая миниатюрную ладошку длинными пальцами. Признаться честно, от этого мне становилось спокойнее. Душа прибывала в состоянии покоя, потому что чувствовала, понимала, что рядом есть тот, кто в случае чего сорвётся с места и придёт на помощь, невзирая на свои дела и планы. Неужели Эспозито действительно сорвался со светского мероприятия, оставил шикарную даму, с которой, вероятно, намечалась дичайшая, полная приятностей ночь? Он устремился невесть знает куда на мои поиски? Как он узнал, где конкретно я провожу вечер и, что немаловажное, с кем?
В голове назревала тьма вопросов, но задать их я не решалась. Возможно, Стефано не отошёл от приступа злости, от чего внезапные расспросы могут спровоцировать прошлый механизм и вывести его на негативные эмоции.
Он привёз меня к себе. Просторная пустующая квартира встретила всё тем же привычным шипровым ароматом и душистой мятой. Стефано передвигался вслепую, уверенно шествуя по окрестностям собственного жилища и не выпуская меня из своих рук. Тяжело было ориентироваться в квартире, где довелось побывать всего раз. Но я полагалась на знания хозяина. Почему он не включит свет? Снова эти непонятные причудливые странности.
Усадив меня на мягкий диван, Стефано присел напротив, крепко сжимая в ладонях мои холодные руки.
– Как ты себя чувствуешь? – глядя мне прямо в глаза, задал вопрос Эспозито.
– Всё в порядке, – потупила взор я.
– Я вижу тебя насквозь, Вивьен, – бесстрастно молвил брюнет, закатывая рукава чёрной рубашки. Она больше походила на ненужную поношенную тряпку. Совершенно непригодна для дальнейшей носки.
– Это лишнее, – попыталась отстраниться я, но он не позволил. Мужчина одним рывком притянул меня к себе, внимательно рассматривая посиневшие запястья, разбитую губу и бледную шею, на коже которой красовались яркие выраженные ранки от острых ногтей. Стефано замер, нервно сглатывая слюну и переваривая увиденное. Удивлён? Но ведь это очевидные признаки насилия и борьбы.
– Он сделал тебе больно, – злостно скрипя зубами и сжимая тонкие запястья, выдвинул доводы Эспозито.
– Нет, – я отрицательно покачала головой, не желая, чтобы мужчина испытывал угрызений совести.
– Прекрати лгать мне! – резко сорвался на крик брюнет, болезненно заламывая левую руку и вжимая в кожаную обивку. – Я похож на идиота?! Скажи, Вивьен, я по-твоему идиот?!
– Нет! – вскрикнула я, ощущая, как трещат хрупкие кости.
– Какого чёрта ты вообще заявилась в этот бордель?! – не прекращал рычать и щемить Стефано. – Какую цель преследовала?! Почему позволила прикоснуться к себе?!
– Я была не в себе! – панически воскликнула я, не зная, куда себя деть.
– Дура! – гневно зашипел он. – Я из тебя всю душу вытрясу, если ты сделаешь один неверный шаг без моего на то одобрения! Поняла?!
– Я не твоя собственность! – прикрывая голову свободной рукой, заявила я.
– Ты моя! Ты не смеешь отказывать мне в чём-либо! – ревел Эспозито, подминая под себя и чрезмерно зажимая мои руки над головой. – Никто не смеет посягать на то, что по праву принадлежит мне! За подобное самовольство я убиваю, страшно, безжалостно и жестоко!
– Ты пугаешь меня! – тихо прохрипела я, чувствуя, как по щекам скатываются очередные предательские слёзы.
– Страх порождает уважение, – едко усмехнулся брюнет. – Рад, что ты питаешь ко мне высшие чувства.
Стефано склонился к моей шее, жадно впиваясь в нежную кожу острыми, как лезвие зубами. От болезненных ощущений я неосознанно поёжилась, но стерпела, боясь проронить хотя бы слово. Эспозито не излучал той нежности и трепетности, как ранее. Напротив, действовал резко, бесцеремонно, ненасытно кромсая меня, как кусок мяса. Кромсая, как дикий зверь свою жертву.
– Остановись, – шептала я сквозь ком в горле.
– Не желаю видеть на твоём теле отпечатки чужих грызнях рук, – рычал брюнет, каверзно и раздражитель, сдавливая хрупкие оголённые рёбра. Силы окончательно иссякли. Я не сопротивлялась, как делала это часом ранее. Он словно подавил всевозможные эмоции, принципы, побуждающие к действиям. Подавил всю меня.
Сколько длится данная пытка? Почему я не испытываю звериного страха и ужаса? Беспомощна, безоружна, полностью в его власти неспособная абсолютно
