выбраться из этого положения. Несмотря на то, что я был крупным парнем с многолетними тренировками, по опыту знал, что для человека меньшего роста или с минимальной силой нет ничего невозможного в том, чтобы одолеть того, кто совершил ошибку, приняв это за данность.
Эту оплошность я больше не допущу. Я внимательно осмотрел все, что было в самолете, включая факт, что поблизости, похоже, не было телохранителей. Но это не означало, что их не было вовсе. Я насчитал, по меньшей мере, дюжину, пока меня тащили от машины к самолету.
Энсон делал именно то, на что не решился бы ни один умный человек. Он недооценивал своего противника. Он полагал, что в связанном состоянии со мной будет легче справиться. Черт, он, наверное, решил, что одно воспоминание о том, что он со мной сделал, сделает из меня калеку.
Этого не произойдет.
Ни в коем случае.
Была большая разница между тем, чтобы рассказать Джио о мучительных воспоминаниях, вызывающих стыд, и тем, чтобы съежиться перед человеком, причинившим мне такую боль, которой я в то время даже не мог себе представить. За последние несколько лет я видел еще более ужасающие вещи, с которыми не должен сталкиваться ни один ребенок или родитель. Три дня страданий не шли ни в какое сравнение с тем, что Джио и многие другие дети, подобные ему, пережили за долгие годы.
Энсон сидел в первом ряду, где между сиденьями, обращенными вперед, и сиденьями, обращенными назад, был столик. Он жадно поглощал еду, разложенную перед ним. У него действительно была склонность к пыткам. Любой, кто мог набить брюхо, глядя на свою жертву с нескрываемым восторгом, автоматически становился для меня больным ублюдком. Не из тех больных, которых могла бы вылечить психиатрическая лечебница, а из тех сумасшедших, которые могли замучить трех человек и выбросить их, как мусор, даже не моргнув глазом.
- Знаешь, я так долго ждал этого момента. - Энсон перестал запихивать еду в рот и положил вилку и нож по обе стороны тарелки, как будто погрузившись в глубокие раздумья.
Поскольку у меня был заткнут рот, я не смог бы ответить ему, даже если бы захотел. Как бы то ни было, на самом деле я просто хотел ускорить процесс. Но он явно наслаждался своей небольшой речью.
- Потребовалось тщательное планирование, но я нашел, чем себя занять, пока ждал подходящего момента для нашего повторного знакомства. Правда, мне пришлось скорректировать свои методы приобретения. Научился этому у тех маленьких педиков, которые обратились в полицию только потому, что проиграли пари.
Я пробормотал что-то сквозь кляп, но не произнес ни слова. Прозвучало так, будто я пытался ответить. Неудивительно, что трюк сработал, потому что Энсон нахмурился, а затем встал, чтобы вытащить кляп.
- Что? - спросил он, явно раздраженный тем, что я вообще ответил.
- Так ты не думаешь, что факт, что ты больной ублюдок, имеет к этому какое-то отношение? - Спросил я, слегка наклонив голову, словно хотел, чтобы вопрос прозвучал наивно.
Энсон нахмурился, но продолжил свою обличительную речь, как будто я ничего не говорил.
- Но ты, ты оказался сильнее, чем я думал, - признал он, хотя казался более раздраженным, чем прежде. - Ты также заставил меня понять, каким… нетворческим я был со всеми предыдущими. Что-то в тебе просто взбудоражило меня, - сказал он, фыркнув, как будто поделился чем-то забавным и засмеялся над собственной шуткой.
Внутри все сжалось. Значит, и до меня были жертвы.
- Обычно такое случается, когда неуспевающий прожевать, откусывает больше, - небрежно заметил я.
Мое замечание попало в цель, потому что Энсон нахмурился, а его губы заметно сжались. Он показался мне немного раскрасневшимся, но я не был уверен, потому что из-за всего этого дерьма с искусственным загаром, которое носил на лице, он был похож на дорожный конус.
Энсону потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, но я определенно его напугал.
- В те времена дети не были такими подозрительными, - сказал он, махнув рукой. - И стоили намного дешевле. Пачка сигарет или ящик пива стоили дороже. Но когда появились такие чудесные средства, как героин и мет, это было все равно, что отнять конфету у ребенка.
- Значит, твои вкусы не сильно изменились, да? Тому танцовщику было сколько, пятнадцать? - спросил я.
- Семнадцать, - поправил Энсон.
Парень был бесстыден. И ужасно глуп.
- Эта маленькая шлюшка сделала бы что угодно за несколько баксов, чтобы позаботиться о своей мамочке, - усмехнулся Энсон. - А двое парней, что тусовались в «Клетке», не смогли бы пригласить меня на свидание, даже если бы заплатили за это. Я оказал им услугу.
- Конечно, оказал, - сказал я с изрядной долей сарказма.
- Ой, как будто мир будет скучать по трем таким ничтожествам, как они. Что они вообще собирались делать со своей жизнью?
Я разрывался между чувством жалости к людям, которых он пытал и убивал, и желанием закатить глаза от его вопиющего идиотизма, когда он фактически признался в убийстве.
- По крайней мере, ты избавился от трупов. Это значительно упрощает задачу, - сказал я.
- К мусору нужно относиться как к мусору, - пробормотал он, набивая рот огромным куском зеленой фасоли, политой соусом.
- Так какой у нас план? - Спросил я, указывая подбородком в сторону хвостовой части самолета.
- О, разве не очевидно, Кингстон? Мы с тобой отправляемся в небольшое путешествие. Думаю, я заслуживаю реванша, а ты? У нас были не совсем равные условия игры.
На этот раз этот человек, и правда, удивил меня. Он знал мое настоящее имя. Я нечасто использовал свое официальное имя, так что это означало, что мужчина собирал обо мне любую информацию, которую мог найти.
- Чувак, я реально влез тебе под кожу, да? - Спросил я со смехом.
Мне удалось принять сидячее положение, потому что его пространные замечания давались мне с трудом. Я уже не был таким молодым и гибким, как когда-то. Я автоматически подумал о Джио и о значительной разнице в возрасте между нами. Неделю назад мне казалось, что я использую в своих интересах наивного ребенка, но если уж на то пошло, то именно Джио держал меня в напряжении, а я изо всех сил старался не отставать. Судя по звукам, которые он издавал, когда страстно дрочил нам обоим двумя ночами ранее, он ненасытный любовник. Уже слышу шутки, которые братья отпускают
