Любовь, которую ты вспомнишь - Рина Сивая

– Папа!

___

Дорогие читатели! История Диего и Анны приближается к своему финалу, и я буду рада видеть ваши комментарии о ней - оставьте пару слов, если вам не сложно!

А прямо сейчас в моем телеграм-канале идет голосование о том, что именно вы хотите видеть в эпилоге - присоединяйтесь! @rina_sivaya или ищите по названию - Рина Сивая Автор романов о любви

Глава 64.

Я еще не успела поднять взгляд, прекрасно понимая, кого при этом увижу, как Валерия положила руку мне на плечо. Ее пальцы обжигали через тонкую ткань моей футболки.

– Прости, Аньчик, – действительно виноватым тоном произнесла она, вынуждая меня переключить внимание на нее. – Но вам надо поговорить.

Озарение было моментальным.

– Это ты устроила, – не обвиняла, но констатировала я. Лера смущенно улыбнулась и развела руки в стороны. – Вот из-за чего вы с Пашкой поругались. Он не хотел, чтобы я встречалась с Ди. А ты – наоборот.

– Можешь считать меня предателем, – не стала отнекиваться Миронова. – Но я не могу позволить тебе разрушить все, когда до счастья остался всего один шаг.

Я не смотрела на сына и его отца, но каждой клеточкой своего тела ощущала их приближение. Воздух сгустился, наполнился знакомым электрическим зарядом, который всегда возникал, когда Диего был рядом. Этому не было никакого логического оправдания, это просто… чувства. Живые. До сих пор.

– Я же не слепая, Ань, – продолжила меж тем Лера. – Я вижу, как он смотрит на Сашку. И как смотрит на тебя. Человек с таким взглядом не собирается разводиться или отбирать у кого-то ребенка.

Я бы очень хотела ей поверить, но внутренний стопор, появившийся после той дурацкой бумажки, мешал это сделать. Поэтому я просто стояла, просто смотрела на сестру, а в голове уже звучал обратный отсчет до того момента, как знакомый, сводящий с ума запах его парфюма с нотками сандала наполнит легкие, вытесняя все остальное.

– Выслушай его, ладно? – последнее, что успела сказать Валерия, прежде чем мой мир снова обрел краски.

– Здравствуй, Ана.

Я поворачивалась медленно, словно могла этим отсрочить момент встречи. Верила, что успею собраться за это время? Что смогу нацепить маску, отключить эмоции и спокойно разговаривать?

Воздух застыл в легких колючим льдом. Сердце пропустило удар, потом забилось с такой бешеной скоростью, что звон в ушах заглушил шум улицы. Ноги стали ватными, а в груди что-то сжалось — больно и сладко одновременно. Словно нарыв прорвался, и из него хлынули сразу все чувства: гнев, тоска, надежда... и та самая проклятая любовь, которую не выжечь никакими бумагами. Мир сузился до его фигуры — широкой, напряженной, но такой родной, что предательская теплота разлилась по жилам вопреки всем обидам.

Уставший – вот на что первое обратила внимание. Его щетина, за которой Солер внимательно следил ежедневно, выглядела немного неряшливо. Круги под глазами так и кричали, что последние дни их обладатель плохо спал. Да и в целом цвет лица отдавал желтизной.

– Привет.

Вряд ли я выглядела лучше. Со сном у меня точно были проблемы – я долго не могла заснуть, рано просыпалась, а в промежутке между этим мучалась либо кошмарами, либо бессонницей. Не знаю, насколько эти проблемы были схожи с проблемами стоящего напротив мужчины, но некую солидарность я невольно отметила.

Мы молчали. Я, как могла, избегала взгляда Диего, рассматривая все, что придется: его мятую рубашку, руку, которой он прижимал к себе нашего сына, браслет, который Ди зачем-то до сих пор носил.

Солер тоже не спешил начинать разговор, а Лера неуютно переминалась с ноги на ногу, стоя за моим правым плечом – я слышала, как поскрипывали подошвы ее новых кед.

– Мамочка сказала, что если ты очень-очень попросишь прощения, она тебя простит.

Звонкий голос Александра, казалось, звучал на всю улицу, хотя на самом деле сын даже склонился ближе к отцу, чтобы сообщить это ему на ухо.

Краем глаза я заметила, как губы Ди изогнулись в скупой улыбке.

– Я очень-очень постараюсь, – ответил он нашему сыну и опустил того на землю.

– Эй, проказник, а как насчет во-о-он тех леденцов? – тут же подключилась Лера. – Выберешь мне самый вкусный? А папа с мамой пока займутся извинениями.

Саша что-то ответил, но я не услышала за нарастающим гулом в собственных ушах и бешеным стуком сердца, подступившим к самому горлу. Только смотрела, как две фигурки удалялись, оставляя меня наедине с собственными страхами.

И собственным мужем.

– Пройдемся? – предложил Диего и отступил в сторону, указывая рукой направление.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ноги были ватными, но я заставила себя сделать первый шаг. Мы пошли вдоль аллеи, и несколько минут царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь назойливым жужжанием шмелей в цветущих кустах жимолости и далекими, призрачными детскими голосами с площадки.

Диего заговорил первым. Его голос был тихим и усталым, без привычной уверенности.

– Те документы, которые ты получила. Я не имею к ним никакого отношения. Я не обращался в суд и не планирую это делать в будущем.

Я остановилась и резко повернула голову к нему, на миг забыв про осторожность.

– Что?

Он словно говорил на другом языке, который я совершенно не понимала. «Не обращался», «не собирался». Вроде бы русский, но в голове не укладывалось.

– Это моя мать, – Диего горько усмехнулся. В глаза мне он не смотрел, предпочитая разглядывать что-то на другой стороне улицы. – Она запудрила Елене мозги, наврала, будто я запутался, что передумал, что решил развестись и вернуться к ней. И Елена поверила, подав документы по доверенности, которую имела для рабочих моментов.

– Ты как будто ее оправдываешь, – невольно вырвалось у меня.

Участие Габриэллы Солер в подставе было чем-то естественным, оно даже не удивляло. Да и присутствие Елены не особо шокировало. Куда обиднее было слышать сожаление в словах Диего, когда он говорил о бывшей любовнице.

– Нет, – отрезал Солер и наконец-то столкнулся со мной взглядами. В его глазах горела решимость и непоколебимая уверенность. – Я никого из них не оправдываю. Обе поступили подло, но действия Елены – это настоящий подлог, за который я бы мог засадить ее за решетку.

– Но ты не станешь, – верно догадалась я и, не дожидаясь ответа, двинулась дальше по улице.

–