то время как печаль наполняла все внутри меня, как песок в песочных часах.
Его голова дернулась назад. Едва-едва-едва заметно, но дернулась.
Или мне это показалось?
Прежде чем я успела задуматься об этом, Эйден, который будто занял собой целую кровать, вдруг прямо спросил:
– Ты расскажешь наконец, что с тобой сделала сестра?
Конечно, он имел право спросить. Почему нет? Не то чтобы я держала это в секрете, просто не любила говорить о Сьюзи. С другой стороны, если с кем я и могла поделиться этим, то с Эйденом. Кому он расскажет? Даже если и было бы кому, то, если подумать, он был самым надежным человеком, которого я знала.
Я не понимала, как и когда все это случилось, но не собиралась задаваться этим вопросом, особенно в канун Рождества, в постели Эйдена, куда он пригласил меня именно в тот момент, когда мне было так одиноко, как давно уже не было.
Немного поерзав на матрасе, я оперлась головой на руку и просто начала говорить.
– Она сбила меня машиной, когда мне было восемнадцать.
Невероятно длинные ресницы затрепетали над почти закрытыми глазами. И у него покраснели уши?
– Авария, значит… – его голос стал хриплым. – Человек, который сбил тебя… – он моргал так медленно, что я подумала бы, что с ним что-то не так, если бы не знала его. – Твоя сестра?
– Да.
Эйден уставился прямо на меня. В тонких морщинках, идущих от уголков глаз, залегло недоумение.
– Что произошло? – выдавил он из себя.
– Это долгая история.
– Для тебя у меня есть время.
– Это правда долгая история.
– Ничего.
Ох уж этот парень. Я вытянула шею, как бы разминаясь перед бурей.
– У всех моих сестер есть проблемы, но Сьюзи – это нечто особенное. Да, я, например, плохо контролирую гнев. Удивлен? Кажется, только у младшего брата нет бед с башкой. Думаю, мама пила, когда была беременна, а может, наши отцы были в разной степени придурками, не знаю.
Зачем я это рассказывала?
– В общем, мы никогда не ладили. У меня нет ни одного нормального воспоминания о ней. Ни одного, Эйден. Даже если забыть про случай со шкафом, она могла ни с того ни с сего подойти и ударить меня по лицу, наорать, оттаскать за волосы, сломать мои вещи безо всякой причины… В общем, много подобного дерьма на ежедневной основе. Я не сопротивлялась очень долго, до тех пор, пока мое терпение не лопнуло. Я ее переросла – в прямом и переносном смысле. Мне надоело быть вечной жертвой. К тому времени она уже пила чаще, чем ела, и я это знала. Но мне было все равно – я просто устала от постоянных унижений.
В тот день она устроила особенно жестокий разнос. Столкнула с лестницы так, что я сломала руку. Моя мать… Понятия не имею, где она тогда была. Брат в ужасе вызвал скорую. Меня забрали в больницу. Врач или медсестра пытались дозвониться до матери – безрезультатно. В конце концов больница связалась с опекой, и нас забрали. Не знаю, сколько прошло времени, пока мать вообще заметила наше отсутствие, но в итоге она лишилась родительских прав.
Следующие четыре года мы с братом провели в приемной семье. Виделись с матерью пару раз, но не больше. Когда я поступила в колледж, она вдруг начала звонить, расспрашивать о моих планах на лето, говорить, как хочет меня видеть. Не знаю, что на меня нашло – у нее была постоянная работа, и я согласилась приехать. Только там я узнала, что она живет не одна – со Сьюзи и старшей сестрой. Я не видела их несколько лет.
Мне следовало сразу уйти. Родители Дианы жили рядом, но сама она уехала на выходные, а одной ночевать у них я не хотела. Приемные родители говорили, что их дом всегда открыт для меня, особенно пока там жил брат. Но по какой-то глупости я решила дать матери шанс. Мы со Сьюзи начали ссориться с первого дня. Увидев ее, я сразу поняла – она уже накидалась. Попыталась поговорить с матерью, но та отмахнулась: «Сьюзи изменилась, бла-бла-бла…»
На второй вечер я проходила мимо маминой комнаты и застала Сьюзи за рытьем в комоде. Началась драка. Она орала, швыряла вещи, запустила в меня вазой. А потом схватила мою сумку с кухонной стойки и рванула на улицу, прихватив все, что успела стащить.
Эйден, я так разозлилась. Теперь понимаю, как это было глупо. Но что еще глупее – даже зная, чем это кончится, я снова бросилась бы за ней. Она запрыгнула в машину и начала сдавать назад. Я кричала через окно. Чтобы она не переехала мне пальцы, я встала перед капотом. И тогда она рванула вперед.
Мои легкие сжимались от давней боли, пока я говорила.
– Я до сих пор вижу ее лицо в тот момент. Помню все. Очнулась уже в скорой. Сьюзи просто уехала, оставив меня на асфальте. Диана вернулась раньше, услышала наш крик и успела вызвать помощь. Врачи сказали – мне повезло, что я стояла немного развернувшись, иначе пострадали бы оба колена.
Сколько раз я повторяла себе, что справилась с этим? Тысячу? Но предательство до сих пор жалило, как миллионы ядовитых игл.
– Повезло. Повезло, что сестра, сбившая меня на машине, повредила мне только одно колено. Ты можешь в это поверить?
К горлу подкатил ком, к глазам подступила влага. Кто-то назвал бы это слезами, но только не я. Я не собиралась плакать из-за того давнего дня. И голос мой совсем не дрожал.
– Разрыв сухожилия. Я потратила целый семестр в колледже на восстановление.
Эйден не отрывал от меня взгляда. Его ноздри слегка раздувались.
– Что было потом? После того как она тебя сбила?
– Она исчезла на несколько месяцев. Не все поверили, что это сделала Сьюзи, хотя у меня была Диана как свидетель. Думаю, она была нетрезвой – именно поэтому пошла на кражу. Чтобы добыть деньги на пару бутылочек. Мать уговаривала меня простить ее и двигаться дальше… Но как? Она знала, что случилось. Сьюзи украла и ее деньги тоже. Это был ее выбор. Даже если бы она была невменяема – это все равно был бы ее выбор. Ее решения привели к тому, что произошло. Я не могу ей сочувствовать.
Не могу. Или все-таки должна? Мне всегда говорили, что прощение – добродетель. Но я не чувствовала себя добродетельной.
– После этого я уехала к приемным родителям. Не могла оставаться рядом с тем
