реальностью. Доверить Лино эти несколько страниц. Быть может, он отнесется к ней не так, как она надеется…
Но до этого ей еще остается пройти последний этап.
Она собирается, спускается в рецепцию и просит составить ей новый маршрут. Полтора часа спустя она входит на кладбище острова Сан-Микеле с букетом цветов. Это место превосходит все, что она могла вообразить. Здесь царит безмятежность, и каждая аллея излучает роскошь несмотря на то, что это место смерти. Смерть тут красива и дарит посетителю умиротворенность.
Она благодарна собственной памяти. Сам того не подозревая, Лино объяснил ей, где находится могила его отца. Немного покружив по кладбищу, она ее находит и слезы опять подступают к глазам. Она встретится не только с Джорджо, но и с Эленой. Лино навечно соединил их. Благодаря сыну, они надели маски своей любви. Ребекка кладет цветы на их могилу и становится рядом на колени. Ей кажется, что они знакомы. И ей необходимо поговорить с ними:
– Я надеюсь, вы простите меня за то, что я заставила его мучиться… и терпеливо ждать… Но я не хотела прийти к нему, не будучи уверенной, что смогу все ему дать. Ваш сын спас меня, он направил меня на верный путь, увлек меня далеко, так далеко, что я не смогу об этом ни рассказать… ни написать… Из-за вас он страдал, но вы помогли ему стать взрослым, вы потеряли его, и вы его любили… Теперь ему известно, кто он такой… Вы можете быть спокойны… С тех пор, как я узнала его, а он рассказал мне о вас, о вашей и своей истории, мне понравилось верить в знаки и хочется надеяться, что вы привели нас друг к другу. Вы сделали это, когда уверились, что мы готовы встретиться и полюбить… Не знаю, отвечаю ли я вашим ожиданиям насчет его спутницы… Я бы вам объяснила… Но это не имеет значения, потому что я его люблю…
Ребекка поднимается, ее пошатывает, она спотыкается, плачет, и она свободна. Она знает, что добралась до конца своих поисков. Словно в тумане, она возвращается в гостиницу, удерживая себя, чтобы не помчаться к мастерской Лино. Она сознательно лишает себя этого права. Ей необходимо дописать для него конец главы, который, как она мечтает, станет началом. Ради последних строчек она снова сделается писательницей. Ей хочется погрузиться в вымысел, который, как она всем сердцем надеется, превратится в реальность, и подарить Лино последний штрих романа, принадлежащего только им двоим.
Следующим утром Ребекка просит портье распечатать ей несколько страниц, написанных за последние дни. Потом поднимается к себе в номер, складывает чемодан, готовясь уйти, и оставляет его в гостиничной камере хранения. Она не торопится, прогуливается по улочкам Венеции, возможно, в последний раз в своей жизни. Она запутывается в этих улочках просто из удовольствия заблудиться. Пересекает каналы, вслушивается в крики гондольеров, сохраняет в памяти теплые и холодные цвета, которые смешиваются, сплетаются и занимаются любовью. Проходит по площади Сан-Марко, голуби взлетают и выстраиваются вокруг нее, словно прощальный почетный караул. Она долго стоит перед лагуной. Заставляет себя попрощаться с ней, но при этом ждет, что та вот-вот пропоет ей: “Benvenuto!”[46] Она стирает стекающую по щеке слезу и поворачивается спиной к лагуне. Потом углубляется в утробу Венеции.
Ребекке становится легче, когда она видит Лино, выходящего из мастерской. О лучшем она и не мечтала. Она впервые подходит вплотную к его убежищу, прижимая к груди конверт. Упирается лбом в витрину и заглядывает внутрь. На всех стенах висят маски Джорджо, Элены и Лино. Они остаются на страже. Они наблюдают. Следят. Но не пугают ее. Ее взгляд останавливается на той, которую она когда-то надевала. Ребекка бросает ей вызов. Потом улыбается, воспоминая эти безумные, полные страсти объятия, в которых она ощутила себя самой собой. Ребекка никогда бы в этом не призналась, но в ее мечтах на ней была маска, которую нарисовал Лино, а Джорджо предназначил для той, кто будет соответствовать его неумеренности во всем и сделается его светом в ночи… Она прогоняет эту надежду и прижимает губы к конверту.
Потом совершает серьезный, безумный, бесповоротный жест: опускает конверт в почтовый ящик. Отходит от двери. Теперь уже поздно сожалеть.
Она должна узнать, станет ли ирреальность ее жизнью. Ребекка возвращается в свое укрытие и начинает ждать…
Проходит час, быть может, два или три, какая разница, ей это показалось вечностью, и тут она видит Лино, возвращающегося в мастерскую. Он безмятежен. Он входит внутрь и запирает за собой дверь. Ребекка видит, как он находит конверт и небрежно бросает его на стол. Ее сердце сжимается, разбивается. Неужели он забыл ее? Сердце восстанавливает нормальный ритм, когда он поспешно возвращается к столу и предельно осторожно вскрывает конверт. Застывает и поворачивает голову в ее сторону. Она отступает подальше в полутьму. Лино выскакивает, как безумный, на площадь, обегает ее, бежит направо, налево, его глаза с отсветами грозы наполняются паникой. Он застывает в центре площади совсем рядом с колодцем. Похоже, он в отчаянии. Надежда возвращается к Ребекке. Ей даже как будто чудится, что Лино ее зовет. Она впивается зубами в кулак, чтобы удержаться и не ответить ему. Она уже почти готова броситься к нему, когда видит, как он поворачивается и возвращается в мастерскую, закрывая за собой дверь. Ребекка знает, что должна ему позволить узнать о ее последних месяцах и днях. Прочесть ее заключительные слова. Она понимает, что не сможет произнести вслух все, что она чувствовала.
Чтобы рассказать о своих муках, ей требуются написанные на бумаге слова.
Это же их история.
Она догадывается, что он перелистывает страницы. И через какое-то время ей становится ясно, что пришла пора выйти из тени.
Объединить свои тьму и свет и присоединиться к реальности.
Ребекка глубоко дышит и выходит на площадь. У нее подгибаются ноги. Сердце бьется так сильно, что вот-вот разорвется. Она подходит к колодцу. Садится на край. Ждет, пока он дочитает, чтобы узнать, конец ли это их истории или ее начало…
Она закрывает глаза…
Глава тридцать третья
Лино
Ребекка глубоко дышит и выходит на площадь. У нее подгибаются ноги. Сердце бьется так сильно, что вот-вот разорвется. Она подходит к колодцу. Садится на край. Ждет, пока он дочитает, чтобы узнать, конец ли это их истории или ее начало…
Она закрывает глаза…
Я поднял глаза. Она
