сына с того света, а ты ещё смеешь думать, что она ему что-то сделает? Выбрось из головы эти мысли. И вместо того чтобы дежурить рядом с сыном, займись своим восстановлением.
— Хорошо, — вздыхает она. — Прости, если я что-то не так сказала. Но все же очень прошу тебя поговорить с ней. Мне будет спокойнее, если ты запретишь ей подходить к ребенку. Влад, я разбираюсь в людях и знаю, на что способна оскорблённая женщина. Ты бы видел какими глазами она на меня смотрела, и…
— Закрыли тему! Жди, я скоро буду.
Меня словно током бьет, когда она что-то говорит про мою жену. Я прекрасно знаю свою Аню. Она и мухи не обидит.
Да, она очень зла на меня и Марину, но никогда не причинит никому вреда, чтобы отомстить нам. Это не про мою жену.
После вчерашнего эмоционального разговора мы разошлись по разным комнатам. Я остыл, пожалел о своих словах, и решил, что нужно ещё раз спокойно обо всем поговорить.
Утром, когда я спустился на кухню, застал жену у плиты.
— Ань, я хочу извиниться за вчерашнее.
— Не утруждайся, — не оборачиваясь, бросила она. — Вчера ты показал свое истинное лицо. Как говорится: «Друг познается в беде, а муж познается в разводе». Вот так всю жизнь живешь с человеком, живешь, и даже не подозреваешь о том, на какие подлости он способен. Он может не только изменить и заделать ребенка на стороне, так еще и угрожать, что после развода ничего не оставит.
Поставила на стол тарелку с омлетом, кружку с кофе, села и пожала плечами.
— Больше не вижу смысла разговаривать на эту тему. Все остальные вопросы будем решать через адвокатов.
— Какие адвокаты, Ань? — возмущенно смотрел на нее. — Ты серьезно хочешь развода?
— А ты серьезно думаешь, что прощу тебя? — удивленно выгнула бровь и рассмеялась на весь дом. — Как ты себе представляешь нашу дальнейшую жизнь? Пару раз в месяц ты будешь улетать в Сочи к своей второй жене и сыну, я тебе буду печь пирожки в дорожку, целовать на прощание, затем сидеть у окошечка и ждать, когда любимый супруг наиграется с сыночком и вернется? Ах да, совсем забыла, — махнула она рукой и снова засмеялась, — еще ж гостинцы буду передавать Марине с сыном. Они ж теперь тоже наша семья, как выразилась Софа.
— Ты никогда ничего о них не услышишь, — пообещал я. — Мы будем жить так же, как жили всегда. Не почувствуешь разницы. Просто представь, что их нет.
— Абсурд какой-то, честное слово, — закатила глаза. — Можно я спокойно позавтракаю и поеду на работу? Сделай одолжение, не порти мне аппетит этим бредом сумасшедшего.
— Как скажешь, — кивнул я. — Продолжим разговор вечером.
Подошел к плите, посмотрел на пустую сковороду и перевел удивленный взгляд на жену.
Мы выходим на работу примерно в одно время и всегда завтракаем вместе. Обычно Аня встает пораньше, готовит на нас двоих, и мы вместе садимся за стол. Стас утром пьет только кофе, и Аня о нем позаботилась, сварила. Софе сегодня не надо в институт, она спала. Но я-то пришел на завтрак!
— Ты не делала на меня омлет? — спросил у жены.
— Как это? — жуя, смотрела на меня во все глаза. — А в сковороде его разве нет?
Обтерла губы салфеткой, вышла из-за стола, и устремила удивленный взгляд в сковороду.
— Забыла, наверное, — пожала плечами. — А ты представь, что он есть, ладно? Раз уж у нас началась игра в иллюзии. Я представлю, что Марины и вашего сына не существует, а ты представь, что на столе стоит завтрак. Приятного аппетита, — съязвила Аня, и снова уселась за стол доедать свой омлет.
В этот момент на кухню спустился Стас. Полностью игнорируя меня, подошел к Ане, поцеловал ее в щеку, пожелал ей хорошего дня, взял кофе и вышел из кухни со словами: «Кофе выпью на террасе и сразу поеду в банк писать заявление на увольнение».
Стас достаточно вспыльчивый, весь в Артема. Думаю, к вечеру он отойдет, и мы с ним тоже спокойно обо всем поговорим.
Черт возьми, я же все делал ради Ани! Только ради нее одной! Воспитал ее сына, как собственного ребенка, устроил его в банк, собираюсь в будущем посадить его в свое кресло, чтобы Аня была за него счастлива и спокойна. Я все время думал только о ней.
С каждым годом Стас все больше и больше становится похожим на своего отца, и мне это чертовски не нравится. Смотрю на него и вижу перед собой Артема.
Живого.
Его глаза, его взгляд, его черты лица. Он даже смеется как он. Напоминает его жестами, мимикой, голосом, фигурой. Однажды наблюдал за его выступлением и на полном серьезе думал, что по боксерскому рингу перемещается Тёма. Точно так же как отец встает в стойку, наносит удары сопернику.
Он его никогда не видел, но полностью копирует его движения.
Гены, мать его!
Пока Стас был маленьким, я спокойно относился к тому, что он сын моего погибшего друга, но с годами…
Одним словом, мне становится все сложнее и сложнее находить с ним общий язык. Физически начинаю его не переносить.
Вижу, как Аня иногда сидит и любуется им. Может непрерывно смотреть на него несколько минут, когда ест, смотрит телик в гостиной или сидит за компом. Постоянно говорит: «Какой ты у меня красивый вырос!»
Она так говорит, потому что тоже видит в нем копию Артема. И смотрит на него так же, как смотрела на Тёму. Стас до конца жизни будет напоминать ей о нем. И мне придется смириться с этим.
«Скорее бы женился и уехал из дома».
А Аню я никуда от себя не отпущу. Она моя с того дня, когда впервые ее увидел. Моя женщина. И никогда не будет с кем-то другим.
По пути в медицинский цент вспоминаю, как много лет назад Тёма представил мне свою девушку, о которой очень много рассказывал. Мы тогда случайно встретились в кафе, где я отдыхал с коллегами по работе.
«Влад, Аня, — посмотрел он на нас по очереди, и взял ее за руку, — наконец-то выдалась возможность вас познакомить. Ань, это тот самый друг, точнее сказать не друг, а братишка, — потрепал меня по плечу, — с которым мы еще в одни ясли ходили. — Влад, это моя Анютка, — поцеловал ее в щеку».
Он что-то говорил про нее, но я уже ничего не слышал.
Стоило мне только посмотреть в глаза безумно красивой девушки с ангельскими чертами лица, и
