осматривает, — ложь так легко льется, что я сама себе удивляюсь. — Вы пока там располагайтесь, дядь Коль. Вы же всё знаете.
— Ну и ну, вот так теперь с гостями.
— Дядь Коль, ну что вы начинаете? А я потом вам секрет расскажу, хотите?
Глаза мужчины азартно загораются. Он обожает секреты, тайны и сплетни. Всё обо всех знал, ещё немного и мог бы компромат продавать. Поэтому дядя Коля соглашается.
Недовольно бурчит себе что-то под нос, но уходит.
— Так, — вздыхаю, понимая, что прятаться здесь вечно не получится. — Что теперь делать?
— Попробуй придумать что-то. У тебя, — Нил бросает взгляд на настенные часы. — Две минуты, куколка. Если дельное что-то предложишь, то будем действовать по твоему плану. Нет — тогда всё моим способом решим.
Его способ — кровь и порох.
Я прислоняюсь к стенке, понимая, что в голове пусто.
От усмешки Хаза мне плохо становится. Он зло смотрит, словно я уже глупость сделала. Обещание нарушила. Но ведь не может он знать о нашем с Верой замысле, что мы хотим украсть пистолет.
Не может же?
Только то, как мужчина ко мне шагает — это ответ без слов.
Знает.
Чувствует.
Как там про него дядя Коля говорил, заговоренный? Бессмертный.
И если я не придумаю, как убрать из дома гостей…
То со мной первой Нил решать будет.
Глава 12
Часы в гостинной тикают.
Тик.
Тик.
Тик.
Они отсчитывают последние секунды отведенного мне времени.
Нил терпеливо ждал, наслаждался моей растерянностью. Вера пыталась что-то сказать, но мужчина её остановил. Он хотел от меня услышать ответ, а я ничего не могла придумать.
Время вышло.
Хаз шагнул ко мне.
— Отведём их наверх! — выпалила, выставив руку вперёд. — Скажем, что Люба плохо себя чувствует, а Вера осталась с ней. Твои братья там тоже остануться, не станут беспокоить.
— А если войдут?
— Родительская комната! Там две комнаты сразу, в первой зал маленький, а дальше уже спальня. Если что Вера перехватит.
Сестра кивнула, подтверждая мои слова.
Мысли мечутся.
Взгляд бегает по комнате, пытаясь найти подсказки.
Мужчина приблизился, ладонь уперлась в его грудь.
Волнение сковывает, привычными кайданами ложиться на запястья, тянет меня вниз. У Нила горячая кожа, обжигающе. Давлю кончиками пальцев, будто смогу сделать что-то против этого громилы.
— Мы скажем, что все подхватили грипп. У дядь Коли ребёнок маленький, они уйдут быстро. Папин друг врач, у него наверняка есть что-то дома. Мы можем попросить у него что-то для Льва. Или… украсть?
Нельзя рисковать, посвящать кого-то в происходящее. Я не могу знакомых под удар поставить. Ведь если Хаза узнают — он никого не пощадит.
Нужно по-другому действовать.
Умнее.
Это всё Нил должен уметь, столько лет от властей прятался. Он лучше разбирался в подобных ситуациях.
Но от меня решения ждал.
Повод искал, чтобы наказать меня.
— Продолжай, — велит, делая ещё один шаг. Я сгибаю руку в локте, чтобы не так сильно давил на ладонь. — Ну, куколка? Пока слабый план. Тебе мотивация нужна?
— Нет! Нет, не нужна. Но я ведь всё придумала, Нил. Этих, — киваю на остальных в комнате. — Уберем с чужих глаз. Сами развлечем немного гостей, проводим их. Потом для Льва всё найдём. А утром… Утром вы нашу машину возьмете, ваша ведь пострадала. И уедете. А мы живыми останемся.
— Посмотрим, — выдыхает мне в лицо, прядь моих волос наматывает. — Как ты со своей задачей справишься. Пошли.
— Куда?
Но Нил не ответил, только за собой потащил.
Мы словно в другой мир шагнули.
Там, в гостиной — Лев теряет кровь, умирает. Две мои сестры в опасности, под прицелом Вадима.
Здесь — гости веселятся. Музыка бьет по ушам, гости за столом переговариваются. Дядь Коля танцует с его дочерью, кружат по комнате. Хорошо им.
А мне не очень.
— О! Пришли! — дядя Валера, папин лучший друг, тянет меня в свои объятия. — Как выросла, ну прям модель. А вы…
— Нил, мой жених.
И всё повторяется. Расспросы, наша лживая история, сотни ответов, от которых во рту становится сухо. Гости не успокаиваются, а у меня голова начинает раскалываться.
Я сильнее прижимаюсь к Нилу, потому что перед глазами кружится.
— Плохо? — спрашивает безэмоционально, но к себе прижимает. — Грипп у нас, — громче пояснил, для остальных. — Или что-то вроде того.
— Да, грипп везде сейчас гуляет.
Дядя Валера головой покачал, но никто с места не сдвинулся.
Через секунду мне полегчало, просто усталость навалилась. Нервы не выдержали, взорвались под натиском. Пришлось вспоминать, что на столе пусто, гостей кормить надо.
Я зашагала в сторону кухни, Хаз — за мной.
— Если они скоро не свалят, Надя…
Не договорил, но я посыл поняла.
Кивнула, доставая из холодильника салаты.
Всё уже готово было: и закуски, и курица в духовке ещё теплая. Родители здесь были, всё сделали. А теперь сами пропали и не ясно, где их искать теперь.
— Я решу всё, — обещаю, но уверенности нет. — Я исправлю то, что Люба сделала.
— Твоя сестра меня здорово выбесила.
— Я знаю. Люба… Она просто такая, не подумала. Она всё поняла! Не надо больше её трогать.
Я облокотилась на кухонную тумбу бедром, мужчина рядом остановился. Протянул ко мне руку, но я отталкивать не стала.
Я втягиваю воздух, когда Нил касается тонкой бретельки платья. Вниз тянет, поглаживая плечи и шею. Его взгляд дыры во мне прожигает, заполняет керосином, дышать невозможно.
— А ты самая сердобольная, куколка? За всех всегда заступаешься?
— Нет, но она же моя сестра. Семья. Для тебя ведь тоже семья важна?
Хаз должен меня понять.
У него самого два брата.
И они свою жизнь разрушили, чтобы его из тюрьмы достать.
— Только я за своих братьев любого порву. А твоя Любка всех подставит. Не волновало, как я за это на тебе отыграюсь.
— На мне?
— Здесь идиоток мало, все поняли, что ты согласилась ноги раздвинуть за безопасность. За каждый косяк твоих сестер — я с тебя спрашивать буду.
Глава 13
— Долго целоваться будете, Надька? — в кухню заглянул нетерпеливый дядя Коля. — Есть хотим.
Покраснела и отодвинулась от Хаза.
Слышали бы соседи, что он мне говорит — бежали бы отсюда, роняя тапки.
Ох.
— Вот салаты, — передала ему две миски и начала примеряться к тяжелому блюду с мясом и картошкой.
Хаз молча отобрал его у меня, двинулся в столовую.
Проводила мужчину взглядом.
Весь в черном, будто с похорон пришел. Страшно, что он здесь способен устроить, если ему что-то не понравится.
