— Не знаю, Лен. Это как-то... обязывает.
— Обязывает? Да брось! Он испортил твой сарафан — ну, косвенно, из-за своей бывшей пассии. Он возместил ущерб. Всё честно! Надевай. Пусть все наши клуши из маркетинга слюной подавятся.
Остаток дня мы провели на пляже, стараясь держаться подальше от шумных компаний коллег. Я много плавала, пытаясь остудить голову, но мысли упрямо возвращались к Виктору. К его сильным рукам, к тому, как бережно он гладил меня по спине, пока я спала. Это никак не вязалось с образом безжалостного миллиардера.
К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая горизонт в немыслимые розовые и лиловые тона, мы начали собираться на общий ужин.
Я долго стояла перед зеркалом, разглядывая себя в подаренном Карповым платье. Струящийся белый шелк идеально облегал фигуру, подчеркивая талию и оставляя открытыми плечи. В нем не было ни капли вульгарности — только дорогая, утонченная элегантность. Это была вещь из того самого недосягаемого мира за стеклами дорогих бутиков, на которые я всегда смотрела лишь со стороны. Я оставила волосы распущенными, лишь слегка подколов их за ухом заколкой в виде белого цветка .
Ресторан отеля располагался на открытой деревянной террасе прямо у кромки океана. Столики освещались мягким светом свечей и покачивающихся на ветру бумажных фонариков. Когда мы с Леной появились, разговоры за соседними столами на секунду стихли. Я поймала на себе несколько завистливых взглядов, но инстинктивно искала только один.
И я его нашла. Виктор сидел за самым дальним, угловым столиком ресторана, скрытым от посторонних глаз пышными зарослями кустарника цветов. Сердце радостно подпрыгнуло в груди, я невольно сделала шаг в его сторону и тут же замерла, словно налетев на невидимую бетонную стену.
Он был не один. Напротив Карпова, вальяжно откинувшись на спинку плетеного кресла, сидела потрясающе красивая женщина. Эффектная, холеная брюнетка в дорогом, вызывающе красном шелковом платье. Она наклонилась вперед, опираясь локтями о стол, и что-то говорила ему с такой интимной, хищной улыбкой, словно между ними существовала тайна, доступная лишь им двоим. Карпов слушал её с непроницаемым лицом, его широкие плечи были напряжены, но он не отстранялся.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
В груди мгновенно разлился обжигающий, токсичный коктейль из обиды и унижения.
«Моей строптивой малышке», — всплыли в памяти слова из утренней записки.
Так вот как это работает в мире миллиардеров? Утром ты присылаешь одной девушке дизайнерское платье и трогательные записки, охраняя ее сон, а вечером ужинаешь с другой, глядя на неё своим фирменным, пронизывающим взглядом? А я, как наивная дурочка, крутилась перед зеркалом, гадая, понравится ли ему мой наряд.
Я резко развернулась на каблуках, чувствуя, как к горлу подкатывает горький, удушливый ком, и почти бегом направилась к барной стойке — подальше от этого углового столика, от его пронизывающего взгляда, от этой идеальной женщины. В голове пульсировала только одна мысль: я — скромный бухгалтер из третьего отдела, и мне не стоило даже пытаться играть в эти игры с миллиардером.
— Олечка, ты чего? — Ленка, вынырнувшая откуда-то со стороны танцпола, ухватила меня за локоть. — Ты бледная как полотно. Что стряслось?
— Ничего, — я судорожно сглотнула, вцепившись побелевшими пальцами в прохладную столешницу бара. — Просто... кажется, я переоценила свою значимость в жизни нашего босса. Вон, посмотри. У него уже новая компания на вечер. Вернее, судя по их виду, старая и проверенная.
Лена проследила за моим взглядом и тихо ахнула.
— Вот же кобель... — процедила она сквозь зубы. — Я ему сейчас этот ужин на голову надену! И платье твое заставлю сожрать!
— Остынь, амазонка, — раздался сзади спокойный, глубокий баритон Валерия Сергеевича.
Второй основатель компании подошел к нам, держа в руках два бокала с минеральной водой. Он поставил один перед Леной, а второй пододвинул мне. Его брутальное лицо было непривычно серьезным, без фирменной расслабленной полуулыбки.
— Не делай поспешных выводов, Оля, — негромко, но веско произнес он, опираясь локтем о стойку. — Витя сейчас проходит через все круги ада, и этот ужин — часть из них.
— Серьезно? — я нервно усмехнулась, чувствуя, как внутри всё дрожит от сдерживаемой обиды. — Выглядит так, будто он наслаждается процессом в компании шикарной женщины. Кто это?
Валерий тяжело вздохнул и оглянулся, проверяя, не греют ли уши любопытные коллеги из отдела продаж.
— Это Илона. Его бывшая жена, — тихо сказал он, и от этих слов у меня внутри всё оборвалось. — И она здесь не для того, чтобы предаваться романтическим воспоминаниям.
— Бывшая жена? — переспросила Лена, округлив глаза. — А что ей надо?
— При разводе она получила пять процентов «золотых акций» нашей компании, — мрачно пояснил Валера, глядя на меня. — Долгое время это были просто бумажки, потому что контроль всё равно у нас. Но сейчас Илона влезла в огромные долги в Лондоне. Связалась с какими-то мутными дельцами. Она прилетела сюда, чтобы шантажировать Виктора. Угрожает продать свой пакет нашим главным конкурентам, если он не выкупит его за астрономическую, просто неадекватную сумму.
Я замерла, переваривая услышанное. Жена, шантаж и рейдерский захват?
— Так почему он просто не пошлет ее подальше? — нахмурилась подруга. — У него же миллиарды!
— Потому что эти пять процентов дают ей право вето на любые стратегические решения, — процедил Валера. — Если акции уйдут на сторону, мы будем парализованы. "Карпов Групп" — конец. Мы с Витей начинали этот бизнес с нуля, спали на стульях в тесной каморке, пока она тратила его деньги, а потом предала его, слив информацию конкурентам. Это его детище. И сейчас он ведет с ней самую тяжелую партию в своей жизни.
Валера посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде была искренняя просьба:
— Поверь, Оля. Он не ужинает с ней от хорошей жизни. И за эти два дня... из-за тебя он сам не свой. Не сомневайся в нем.
Валера мягко взял Лену за руку, уводя ее в сторону бассейна, чтобы дать мне время прийти в себя.
Я осталась у бара одна. Жгучая обида постепенно отступала, уступая место какому-то тягучему, холодному страху за него. Я снова посмотрела на их столик. Теперь я видела всё иначе: плотно сжатые челюсти Карпова, его окаменевшие плечи, то, как он ни разу не прикоснулся к еде. Он не флиртовал. Он сидел напротив змеи, просчитывая её следующий выпад.
Остаток вечера прошел как в тумане. Я избегала Карпова, не желая мешать ему в этой войне, о которой еще утром даже не подозревала.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Ночью я так и не смогла уснуть. Лена тихо посапывала на соседней кровати, а я ворочалась, путаясь в простынях, пока окончательно не сдалась. Накинув поверх легкой пижамы кардиган, я тихо вышла из бунгало.
Остров спал. Только мерный шум прибоя и шелест пальмовых листьев нарушали тишину. Ноги сами понесли меня по деревянному настилу вдоль берега.«На моем личном острове. В моем собственном отеле», — вспомнились мне слова Карпова, брошенные им в то злополучное утро в моем номере. И ведь он не преувеличивал. Чтобы обустроить здесь всё под себя, он затеял грандиозную стройку: перекроил береговую линию и отгрохал гигантский бетонный пирс. И всё это только ради того, чтобы швартовать здесь свои огромные яхты. И вот у этого самого дорогущего пирса сейчас мерно покачивалась она, «Лидия».
Огромная, семидесятиметровая махина. В лунном свете она казалась мне не просто яхтой, а плавучим пятизвездочным отелем или космическим кораблем. Для меня, человека, который высчитывает квартальные премии, чтобы отложить на ипотеку, всё это великолепие казалось чем-то из параллельной реальности. Непостижимая, какая-то совсем уж безумная роскошь.
Я остановилась у кромки пирса, обхватив себя руками за плечи. И тут заметила движение. На плоской площадке на самом носу яхты, где стояли шезлонги, стояла одинокая мужская фигура. Это был Карпов.
