обязательно рассказала, ведь так? Они как-никак хорошие подруги и доверяют друг другу.
– Положи ты уже свой телефон! – не выдержала Ху Фэн и тяжело вздохнула. Вэй Янь достала муку и снова вернулась к переписке. – Посмеешься с одногруппниками потом. Или если мы тебе не нужны, мы уйдем.
Вэй Янь, которая сначала хотела отшутиться, вмиг посерьезнела и правда выключила смартфон, положила его на подоконник.
– Извини. Вы мне нужны. Что еще сделать?
Ху Фэн покачала головой. Пока на Вэй Янь не прикрикнешь, она не воспримет твои просьбы всерьез. Такая уж она. Однако сейчас Вэй Янь и правда походила на влюбленную дурочку, которая не видела ничего дальше своего носа.
Ху Фэн надеялась, что, если Вэй Янь действительно влюбилась, она рано или поздно посвятит в это подруг.
Для Цзян Хао это был самый обычный октябрьский выходной день, несколько часов которого он решил провести на прогулке с Цзян Синфу. Ничего сверхъестественного: просто прогулка, просто привычное тепло на душе от компании брата и его улыбки. Рядом с ним всегда уютно.
Но всего лишь одна незначительная, на первый взгляд, ситуация перевернула все с ног на голову. Убила, а потом, словно насмехаясь, принудила воскреснуть. И умереть заново.
– Хочешь мороженое? – указывая куда-то вдаль на палатку, где продавали сладости, спросил Цзян Хао, пока они неторопливо ходили по территории парка.
– Да, не откажусь, – кивнул Цзян Синфу. – Сегодня хочется клубничное.
Цзян Синфу хотел пойти вместе с Цзян Хао, но тот сказал не утруждать себя.
– Гэгэ, подожди меня здесь. Я мигом сгоняю и вернусь.
Цзян Синфу сказал, что для него это не проблема, но Цзян Хао настаивал.
– Ох, ну… Раз ты так просишь, то ладно.
– Просто хочу позаботиться о гэгэ, – улыбнулся Цзян Хао, и Цзян Синфу одарил его улыбкой в ответ.
Хотя Цзян Хао всегда тыкали в то, что старший брат намного лучше него, Цзян Хао его не возненавидел. Пожалуй, Цзян Синфу был единственным из их семьи, к кому Цзян Хао питал самые теплые чувства. Цзян Синфу давал ему любовь за всех родственников, и Цзян Хао хотел отплатить ему благодарностью.
Цзян Синфу остался ждать его на лавочке. Позднее Цзян Хао заключил, что это было лучшим решением.
Он уже возвращался к месту, где сидел брат, неся в обеих руках по стаканчику с мороженым: клубничным – брату, себе – шоколадным, как вдруг услышал пронзительный выкрик:
– А-Мин!
По телу Цзян Хао словно пустили сильнейший электрический разряд.
– А-Мин! Ты в порядке?
Этот голос… Цзян Хао крутил его записи часы напролет, пытаясь запомнить каждую ноту, каждый отзвук и…
Поплатился.
– Не расшиблась там? – это был чей-то другой, более высокий голос.
Цзян Хао замер в трех метрах от лавки, где его ждал Цзян Синфу. В зарослях кустов Цзян Хао не было видно, да и гэгэ сидел спиной к нему. Он лишь обернулся на вскрик неподалеку, но, поняв, что пострадавшему оказана помощь близких, отвел взгляд.
Только вот Цзян Хао сделать этого не мог. Он замер, не в силах шевельнуться, оторвать ноги от асфальта, будто их засадили в него по самые щиколотки и для пущей надежности залили бетоном. Цзян Хао стоял, как каменное изваяние. Отличить его от статуи можно было разве что по загнанному ритму сердца.
Цзян Хао поплатился за свою жадность, с которой так долго переслушивал голосовые Ху Фэн. Теперь возглас «А-Мин!» настиг его в реальной жизни. Разнесся по голове не звуковой, а ударной волной, огрев так, словно был мощным оружием.
Мир покачнулся и остановился: в нем была лишь девушка, помогающая встать другой, упавшей с велосипеда и с неловким кряхтением принимающей руку. Третья девушка поднимала велосипед.
Вне всяких сомнений: та, что кричала, была Ху Фэн.
Он узнал ее. Цзян Хао предполагал, что, возможно, однажды наступит момент, когда они пересекутся где-нибудь на улице, но думал, что он пройдет мимо, так и не узнав Ху Фэн. А когда все поймет и обернется, будет слишком поздно, потому что его, но в то же время и не его девушка уже давно скроется из виду.
Но чтобы судьба настолько зло пошутила над ним…
Цзян Хао был неправ: как он мог не узнать Ху Фэн, даже если бы она молчала? Эти волосы. Этот нос. Эта линия челюсти. Разрез глаз. Они ведь так схожи с теми изображениями на снимках, в которых Цзян Хао уже дыру взглядом прожег.
Девушка рядом выглядела очень похоже – настолько, что Цзян Хао сначала подумал, что видел на фотографиях ее. Третья девушка разительно отличалась от них. Если у Ху Фэн и, по всей видимости, Ху Мин были черные волосы средней длины, то у этой каштановые пряди достигали поясницы. Ее губы выглядели тоньше, чем у сестриц Ху, разрез глаз – немного уже. Сама она была ниже, хрупче, звонче. Она заливисто хохотала над неудачей Ху Мин и по характеру больше походила на Ху Фэн, которую Цзян Хао знал. Кто это? Хотя это совсем не важно по сравнению с человеком, который отчитывал Ху Мин.
Все было смазанным, смешанным во что-то единое и неразборчивое. Цзян Хао вроде бы понимал происходящее, а вроде мозг отключился, уплыв в далекие дали.
Черт возьми, нет… Цзян Синфу!
Цзян Хао буквально подлетел к брату, и тот даже вздрогнул от неожиданности. Цзян Хао загородил его собой, словно он стена, крепость, способная защитить, уберечь…
Кого? Цзян Синфу? Или самого Цзян Хао?
– Вот… Мороженое. Извини, что задержался. Очередь огромная.
– Благодарю, А-Хао. Ничего страшного, – Цзян Синфу забрал свой бумажный стаканчик из рук брата, зачерпнул пластмассовой ложечкой немного и попробовал. – Очень вкусное.
Цзян Хао с трудом выдавил из себя жалкое подобие улыбки, пробормотал что-то о том, что, кажется, не может найти банковскую карту в кармане и, видимо, ее обронил, так что спешно утянул брата за собой на поиски карты, которая и не терялась вовсе.
Небеса, лишь бы Ху Фэн не заметила Цзян Синфу.
Но судя по тому, что она до сих пор находилась в словесной перепалке с сестрой и, видимо, их подругой, она не увидела гэгэ – ей было не до того.
Но все равно, Небеса, пожалуйста, будьте благосклонны к Цзян Хао в этот раз.
Вэй Янь сначала решила, что у нее галлюцинации. Она проморгалась, и все исчезло. Видимо, и правда крыша немного накренилась.
Точнее говоря, не исчезло, а отвернулось, и не все, а… Цзян Шэн.
Нет уж,
