Ольга Горовая - Обжигающая спираль (СИ)

— Я помню, — Света отвернулась, чтобы скрыть набежавшие слезы. — Но о нем я ничего не желаю знать.

Лина вновь принялась крутить свое кольцо, но казалось, не собиралась отступать.

— У него проблемы, Света, — почему-то тише проговорила она. — Большие проблемы.

Светлана не хотела ничего знать об этом. Не хотела беспокоиться о человеке, который раз за разом разбивал ее сердце. Но не смогла удержаться и, ощущая, как в животе сжимается холодный узел, хоть и одергивала себя, посмотрела на Лину.

— Проблемы? — горько переспросила она. — Какие? Не знает с кем провести вечер? Закончились доступные девки?

Света понимала, что в ней говорит обида, и что не стоит позволять прорываться этому, не имеет смысла показывать свою боль и слабость человеку, который не виноват ни в чем. Просто не смогла вовремя прикусить язык.

Лина опустила глаза.

— Я понимаю, что тебе непросто слышать про него, — откашлялась ее собеседница. — Правда, Свет, понимаю, что ты обижена и зла, но…

— Понимаешь? — грустно хмыкнув, прервала ее Света. — Я тоже раньше думала, что понимаю. Но знать и прочувствовать на себе — разные вещи. Валик когда-нибудь тебе изменял? — зачем-то проговорила она, хоть и не собиралась развивать эту тему.

Лина прочистила горло.

— Нет, — все еще не глядя на нее, ответила девушка. — Но не в том дело…

— Давай сменим тему, — вдруг попросила Света. — Давай просто поговорим о погоде или моде, о Лере, о чем угодно…, — она почти умоляла, понимая, что не имеет сил сейчас вообще говорить о верности или предательстве. И о Руслане.

— Он будет драться завтра, — казалось, Лина не услышала ее мольбы. — Валик сказал, что ты поймешь. Руслана вынудили участвовать в этом, — так, словно сама не совсем понимала о чем речь, твердо проговорила она.

Чашка выпала из ослабевшей, задрожавшей руки Светы.

Она смотрела на Лину и не понимала, не могла понять. Попыталась вдохнуть, но ничего не выходило.

Казалось, что воздух вокруг уплотнился, не позволяя ей сделать вдох и не пропуская звуки.

Света не слышала, что говорила официантка, подбежавшая к их столику, не понимала, что спрашивает Лина, у которой появился настоящий испуг в голубых глазах.

Все, о чем думала Света, это о том моменте, когда они вернулись после встречи Бойцовского клуба домой. И словно опять находилась там, с ним, слышала в ушах рассерженный голос Руслана, злого на ее брата.

Света действительно поняла, что хотел сообщить ей Валентин через жену.

— Но… как же…?! — прохрипела она, и тут же прикусила язык, слишком хорошо помня свое обещание никогда и никому не рассказывать о «дяде» Руслана.

Да и вряд ли, чтобы Лина знала что-то. Наверняка Валик не хотел втягивать жену в это, может и сам знал далеко не обо всем.

Хотя что тут думать? Если Рус будет драться — значит и Писаренко не мог помочь. А Руслан не хотел подставлять никого из своих парней. Только… ведь после одного боя от него не отстанут. Да и этот бой еще надо пережить.

Господи!

Света растерялась.

Ей стало страшно. Дико страшно. Она не могла ничего понять. Не могла придумать, что говорить, что делать. Мысли лихорадочно метались в разуме, и никак не получалось успокоить их хаотичный бег, чтобы хоть немного осмыслить то, что должно было случиться.

— Девушка, с вами все в порядке?!

— Света?!

В ее разум наконец-то пробились обеспокоенные голоса Лины и официантки. Но Света не могла пока ответить что-то вразумительное.

— Нет, — покачала она головой. И тут же спохватилась. — Да. Я заплачу за чашку, простите, — начала извиняться Света перед девушкой, которая уже собирала осколки.

— Может вам воды принести? — обеспокоенно спросила та вместо ответа. — Вам душно? Вы такая бледная, — официантка смотрела на Свету так, будто ожидала что она вот-вот упадет в обморок.

Однако Светлана не собиралась делать ничего такого. А вот выяснить больше ей очень хотелось. Но не могла же она распрашивать Лину при свидетелях. О таком не говорят в голос.

— Да, вода была бы кстати, — слабо кивнула Света.

И как только девушка отошла, унося осколки, наклонилась к взволнованной Лине.

— Когда будет бой? Где? — приглушенно и хрипло спросила она.

— Я не знаю, Света, — Лина тоже наклонилась вперед, и даже неуверенно протянула руку и пожала ладонь Свете, словно поддерживая. — Валик сказал, что Сергей позвонит ему завтра утром, сообщит, когда сам узнает. Они все собираются идти. Валик мне не говорил, но я вижу, что его сильно беспокоит то, что творится. А Валентин считает, что Руслану там будет очень нужна поддержка друзей, — Лина немного отклонилась, позволив вернувшейся официантке поставить перед Светой стакан с водой.

Светлана поблагодарила девушку и жадно глотнула, все еще ощущая полный бардак и сумятицу в чувствах и мыслях. А слова Лины — они не добавляли ей ни покоя, ни понимания.

И почему-то подумала о том, что Руслан так и не позвонил ей. Ни разу. Не сказал ничего. Не объяснил. Просто пропал.

«Может ее поддержка ему и не нужна?», мелькнула горькая мысль, подпитываемая обидой.

Все его друзья знали. Все. Наверняка и Глеб был в курсе. А ей ни он, ни сам Рус ничего не сказал.

— Похоже, у него много готовых поддержать, — тихо прошептала она. — Да и наверняка, у Руслана не будет недостатка в болельщицах, — Света отвернулась, закусив губу.

Лина вздохнула.

— Даже если там будут девушки, которые таскаются за Русом везде, это не значит, что он хочет их увидеть, Света, — так же тихо, но с напором произнесла она. — И несмотря на весь их восторг от его драк, сколько из них будут волноваться и переживать, молиться за него? Им нужен только бой, адреналин, зрелище. Ни одной из них не нужен сам Руслан. И ни одна из них не нужна ему так, как ты.

Света зажмурилась. Потому что ей до безумия сильно хотелось поверить в эти слова. Убедить себя, что они правдивы.

Только что могла Лина знать обо всем этом? Как ей рассказать, что ощущаешь, зная, что у любимого была другая?

— Я не уверена, что это правда, — хрипло прошептала Света, поднеся к закушенным губам стакан.

— Знаешь, — ее собеседница вновь повернулась к окну, пока Света пила. — Валентин сильно нервничает из-за этого боя. Из-за Руслана. У моего мужа мало друзей. И в этом частично моя вина, хоть Валик только сердится, когда я так говорю и все отрицает, — Лина как-то странно улыбнулась.