— Ну, хорошо, теперь расскажи мне, что же такое ужасное случилось с тобой сегодня? Ты потеряла работу или умер твой лучший друг?
Она лукаво улыбнулась и явно расслабилась, когда он взял ее за руку.
— Ты слишком хорошо меня знаешь.
— Тогда сделай одолжение и облеки меня своим доверием.
— Не могу, — она уже все для себя решила. Она не оставит ребенка.
Но Расса нелегко было одурачить. Он угрожающе повысил голос, появилась знаменитая сердитая морщинка на лбу. У нее затряслись бы поджилки, не знай она его так хорошо. Так что она только рассмеялась.
— Знаешь, когда ты смотришь так, ты можешь перепугать до смерти.
Он раздраженно засмеялся, доведенный до белого каления.
— В том-то все и дело. А теперь давай рассказывай, черт возьми! Проклятье, что с тобой происходит?
Тана долго-долго пристально смотрела на него, потом опустила глаза, снова подняла:
— Ты ни за что не поверишь, любимый.
— Ты хочешь развестись.
— Нет, ну конечно же, нет, — она улыбнулась мужу. Как бы там ни было, ему всегда удается сделать ситуацию не столь ужасной. Весь день она была в истерике, а сейчас он опять рассмешил ее.
— У тебя любовник.
— Опять не то.
— Тебя вышвырнули с работы.
— Хуже, хуже… — Она опять посерьезнела, потому что именно так воспринимала случившееся. Как она сохранит свою работу в нынешнем положении? Слезы вдруг подступили к глазам. Она взглянула на Расса. — Я беременна, Расс…
На какой-то момент все вокруг застыло, а потом он схватил ее в объятия и смеялся, смеялся, смеялся… Словом, вел себя так, будто это был повод для торжества, а не для самоубийства.
— О, любимая… Я так рад! — Он просто весь сиял, а Тана удивленно уставилась на него.
— Ты действительно рад? Я думала, ты не хочешь детей, — она была просто парализована. — Мы же договорились…
— А, это неважно. Наш ребенок будет таким прелестным… Маленькая девочка, точная твоя копия…
Никогда он не выглядел более счастливым, крепко прижимая ее к себе, тогда как Тана хмурилась с несчастным видом. Она давно хотела этого, но теперь, когда это случилось, не могла представить, что будет дальше. Все ей рисовалось в черном цвете.
— Но это же все погубит… — Она опять была готова расплакаться, а ему не терпелось успокоить ее.
— И что же это погубит?
— Мою работу, например. Ну, как я могу быть судьей с грудным ребенком?
Он рассмеялся, представив нарисованную в ее воображении картину.
— Будь практичной. Работай до дня рождения ребенка, а затем возьми полгода отпуска. Мы найдем хорошую няню, и ты вернешься на работу.
— Так просто? — Тана была потрясена.
— Это может быть так просто, как ты пожелаешь. Нет же никаких причин, по которым ты не могла бы иметь и семью, и карьеру. Иногда потребуется немного ловкости, но все можно уладить с некоторой долей находчивости.
Расс улыбался жене, и осторожно, медленно в ее глазах стала расцветать улыбка. Ну конечно, есть же надежда, что он в этом прав, а если он прав… если… Ведь это было именно то, чего она хотела больше всего на свете: она хотела иметь и то, и другое. Многие годы она была уверена, что можно обладать только одним из двух… Но она хотела большего, чем только работа. Она хотела Расса, хотела ребенка — она хотела все… И вдруг та пустота, которую она ощущала последние месяцы, эта боль ушли…
— Я так горжусь тобой, любимая.
Она посмотрела на мужа, и слезы хлынули ручьями сквозь улыбку.
— Все будет просто прекрасно, а ты будешь выглядеть совершенно чудесно.
— Ха, — засмеялась она над ним, — я уже набрала шесть фунтов…
— В каком месте? — Дурачась и подшучивая над ней, Расс начал отыскивать эти лишние фунты, а Тана млела в его руках и смеялась.
Судья грузно проследовала к скамье, осторожно уселась, дважды резко стукнула молотком и продолжала утренний список дел, назначенных к слушанию. Ее бейлиф[5] в десять часов принес ей чашку чая.
Когда она поднялась со скамьи на полуденный перерыв, то еле дошла до своего кабинета. К этому времени роды задерживались уже на девять дней. Тана собиралась прервать работу две недели назад, но дома все было так хорошо организовано, что она решила работать до победного конца. В тот вечер муж подъехал к Сити-Холл, открывая дверь машины и улыбаясь ей.
— Как все прошло сегодня? — Гордость за нее явно читалась в его глазах, и Тана улыбнулась в ответ.
Это было чудесное время для них обоих, несмотря на эти дни задержки. Она радовалась возможности провести эти последние до родов дни наедине с ним, хотя, надо признать, ей становилось не по себе. К четырем часам пополудни ее лодыжки были похожи на фонарные столбы. Долгое сидение в суде причиняло ей неудобства, но больше ей нечего было делать. Она вздохнула:
— Ну, приговор вынесен. Я думаю, могу в конце недели оставить работу, появится ребенок или нет. Как ты считаешь?
Расс улыбался ей, пока они ехали домой в новом, только что купленном «Ягуаре».
— Думаю, это прекрасная идея, Тэн. Ты могла бы пару дней посидеть дома, ты же знаешь.
— Мечтаю об этом.
Но у нее не оказалось на это времени. Около восьми часов у нее пошли воды, и она в ужасе сообщила об этом Рассу. Она знала, что это должно было когда-нибудь произойти, но вдруг это случилось сейчас. В ней вспыхнуло всепоглощающее желание убежать, но бежать было некуда. Ее тело последовало бы за ней повсюду. Но Расс тут же понял, что с ней происходит, и принялся успокаивать:
— Все будет просто замечательно.
— Да откуда тебе-то знать? — взвилась Тана. — А что, если мне надо делать кесарево сечение? Господи, мне же сто лет, ради бога!
На самом деле ей было сорок лет и четыре месяца. Вдруг она взглянула на Расса и расплакалась. Она была в панике. Схватки начались, как только отошли воды.
— Тэн, ты полежишь немного здесь или поедешь в больницу?
— Хочу остаться здесь.
Он вызвал врача, дал стакан имбирного пива, врубил телевизор у кровати и улыбнулся про себя. Эта ночь будет для них великим событием, и Расс надеялся, что все пройдет хорошо. Он был уверен, что так и будет, и был в особенном возбуждении. Он настаивал на упражнениях по Ламазу для них обоих, и, хотя не присутствовал при рождении своих дочерей много лет назад, сейчас он хотел быть с Таной при рождении этого ребенка. Он обещал ей это, ждал с нетерпением и не мог дождаться.
Пять месяцев назад она прошла полное обследование, но они предпочли не знать заранее пол ребенка. Расс испытывал возрастающее чувство возбуждения и беспокойства за жену и дитя.
К полуночи Тэна ненадолго задремала и сразу же набралась сил и храбрости. Она улыбнулась ему, а он отсчитывал время схваток. В два часа он снова позвонил врачу. На сей раз им посоветовали ехать в больницу.
