рассмеялся он неожиданно легко и поднял ладони вверх.
И правда ведь — сидит весь такой на стиле, на расслабоне. Не дергается.
Спокойный, как удав.
— Давай так. Ты ведь за Аней приехал? — и в упор на меня глянул, но без давления. А так, будто бы на самом деле хотел, чтобы это было так.
— Ладно. Давай я подыграю. Допустим, за Аней.
— Ну таки забирай ее, — развел он руками, снова неторопливо затягиваясь.
А в следующее мгновение буквально меня придушил:
— В этом же и был весь смысл.
И подмигнул мне, как старому доброму знакомому. А я…
А я в нерастворимый осадок выпал.
— Не понял..?
— Ну а что тут непонятного? Ясно же все, как белый день, Игнат.
У меня внутри все оплавилось от зашкаливающих температур, но я только смотрел на парня. Курил. Пил кофе. И ждал, когда же он уже наконец-то перейдет к конструктиву. И дождался, блядь, на свою голову.
— Короче. Вижу, что ты не догоняешь. Я поясню: вы с Аней были в браке. Точнее, как? Ты ее банально обложил обстоятельствами, а затем купил, как резиновую куклу, у ее папаши. Потом ты ей все три года супружеской жизни изменял. Я тебя, чувак, если что, вообще не осуждаю. Я бы и вовсе такой, какой она была раньше, присунуть постеснялся. Но уж как есть. А дальше вы развелись. Хотя лучше будет сказать, что ты ее феерично слил и волшебного пенделя прописал. А она на ускорении сюда, в Питер умотала, раны душевные зализывать. Все так, я ничего не пропустил?
Он спросил. Я кивнул. Мы поехали дальше.
— А дальше наша Анюта котов так бы и кастрировала, представляя в каждом Мурзике тебя, если бы у меня на повестке дня не возникла острая потребность обзавестись женой. Видишь ли, моя предыдущая супруга почила, а вот оставленное наследство еще нужно было добыть. И могла мне помочь в этом нелегком деле, не абы кто, а твоя бывшая жена. Вот и пошел я к ней на поклон.
Развел руками. Усмехнулся. И дальше давай вещать, пока я медленно, но неотвратимо охуевал.
— Анюта с сестрой моей сдружилась плотно, по тихой грусти ей же плакалась в жилетку. Так я все в мельчайших подробностях и узнал о ее печалях. И о том, как именно ты ее бортанул. Типа как вообще все. Ну и дальше мне нужно было лишь уговорить Аню на брак со мной и заставить ее поверить в то, что я смогу все-таки слепить из говна конфетку.
Пиздец.
Так вот у нас кто великий Гудини, блядь.
— Конечно, она, мечтая тебе насовать пистончиков, согласилась на мое предложение с превеликой радостью. Я — ей. Она — мне. Через год — досведули.
И мне бы в ладоши хлопать, да вот незадача.
— Какая? — спросил я, ощущая, как мою грудь сдавили невидимые тиски.
— Она в меня уже спустя полгода влюбилась.
Сука!
— Как кошка, Лисс, — хохотнул он и подал знак официантке повторить кофе.
— И? — поторопил я его.
— И все, — развел он руками, улыбаясь мне от уха до уха, — ты нашей Анечке больше на хуй никуда не всрался. А, уж поверь мне, она просто спала и видела, как тебя поимеет во все щели за все свои кошкины слезки. За то, что ты ее у отца купил за тридцать сребреников. За то, что подругу ее трахал, причем прямо на вашей свадьбе. За то, что изменял ей всю дорогу, пока она тебе борщи варила. Ну и за то, естественно, что из-за твоего блядства она ребенка вашего потеряла.
— Чего? — охнул я, на мгновение теряя связь с реальностью.
А этот смазливый выблядок еще так усмехнулся гаденько, что захотелось в срочном порядке выставить ему всю его белозубую челюсть к ебеням. Но я лишь продолжал смотреть на него. И слушать.
И медленно распадаться на атомы.
— Да, ты же не знал, — покивал он так легко, будто бы словами не размозжил мне череп. — А она к тебе в офис разряженная именно поэтому тогда сунулась. Брак хотела сохранить. Чтобы у вашей дочери отец был, а не как у нее — убийца.
Какого хуя он несет?
— Но не свезло, — продолжал топить меня в помоях Сенкевич. — Прикинь, ирония судьбы, да? Ты любовнице прямо же при ней ответил, и все — Аню это просто размазало.
Сенкевич поводил пальцами по шее, а я смутно вспомнил, что как раз в тот день, выходя с развода, видел, как подъезжала к зданию скорая медицинская помощь.
Так, значит, все это правда? Все до единого слова?
— Почему она мне не сказала? — прохрипел я, едва ли ворочая языком от шока. А этому хоть бы хны — пьет кофе, курит, все равно, что байки травит.
Равнодушный похуист. А разве я не такой же был когда-то?
Абсолютно.
— А действительно, почему? — рассмеялся Сенкевич. — Может быть, потому что сначала, ты типа как мертвый, трахал любовницу на Мальдивах? Не сподручно же было беседы вести задушевные, правда?
— А потом?
— А потом ты сказал, что ей придет пизда, если она вдруг окажется беременная. И ты превратишь ее жизнь в ад. Или скажешь, что ты такого не говорил?
— Блядь... — устало потер я пальцами переносицу.
— Да, дело — дрянь, Игнат. Но, ты не грусти. Как понимаешь, женский мозг устроен таким волшебным образом, что горести из него быстро вылетают, когда их оттуда выталкивает ритмичными движениями крепкий член.
Да как же он меня заебал!
Но встать и уйти я не мог. Мне отчего-то нужно было знать все!
— Нет скажу честно, сначала у нас с Аней все шло как по маслу. Она четко следовала своим целям и бодро всему училась, да и вообще подавала огромные надежды. А потом ее капитально зажевало. Когда это случилось? — и Сенкевич задумчиво постучал указательным пальцем по своей нижней губе. — Ах, да! Ты, возможно, помнишь маскарад полтора года назад был, с аукционом, дабы выручить бабки для больных онкологией детишек?
Что-то такое припоминал. Или нет? Хотя…
— Да, должен помнить. Ты весь вечер пялился на девушку в платье под цвет ее кожи. Даже на свою «плюсодин» забил болт вылизывая чужую женщину похотливым взглядом.
Ох, ты ж блядь…
— Это была Аня, Игнат, — закивал Сенкевич.
А мне захотелось в срочном порядке отмыться от этого разговора и всех тех слов, что я услышал. Но словоохотливого Пашку было уже не заткнуть.
— 0, вижу, что я все-таки освежил тебе память. Здорово! Ну, так вот. Прямо там мы с Аней
