Через некоторое время он спросил:
— Никто не знает, ее родителям уже сообщили?
Выйдя из задумчивости, все уставились на него.
Почувствовав спиной их взгляды, он обернулся.
— Я просто подумал… То есть Зак ведь был их внуком, и она — их дочь…
Они все посмотрели на Спенса, но именно Дэвид спросил:
— Кто-то из нас знает, как с ними связаться? — И поскольку все отрицательно покачали головой, он достал телефон. — Я спрошу у мамы, — сказал он, — по крайней мере, она знает, где они живут, даже если у нее нет их номера.
— Возможно, именно миссис А. стоит сообщить им, — предложил Дэнни. — Или тебе, Крис?
Кристин чуть не отшатнулась.
— Почему сразу я? — воскликнула она. — Я всего-то и видела их один раз, да и то это было давным-давно. Они, вероятно, теперь и не вспомнят, кто я такая.
— Даже если и не вспомнят, ты все еще белая девушка из среднего класса, и, с их точки зрения, им однозначно лучше услышать это от тебя, чем от гея, индуса или наркомана.
Кристин переводила взгляд с одного на другого.
— Простите, но я не думаю, что это должна делать я, — заявила она. — Ты намного ближе Никки, чем я, Дэнни. Ты дольше ее знаешь, а твои родители живут в том же городе.
Дэнни наградил ее косым взглядом.
— И как это связано с нашей задачей? — саркастически спросил он.
— Это должен сделать я, — подал голос Спенс.
— Вообще-то, — заметил Дэвид, — я думаю, Дэнни прав, это должна быть мама. На тебя столько всего навалилось, Спенс, так что я не думаю, что тебе стоит выслушивать их дерьмо, если они вдруг решат наехать на тебя… — Он замолчал, поскольку у Спенса зазвонил мобильный.
Вытащив телефон, Спенс увидел, что это Дрейк. Сдержав стон разочарования от того, что это не Никки, он принял звонок.
— Как у вас там дела? — поинтересовался Дрейк. — Уже есть новости о вскрытии?
Взяв себя в руки, Спенс ответил:
— Есть… только новости плохие. Они, кажется, думают, что Никки могла… — Он с трудом сглотнул. — Вчера вечером ее арестовали.
— Господи Боже! — в ужасе пробормотал Дрейк. — У нее есть адвокат?
— Я думаю, что в полиции предоставили ей адвоката. Мы до сих пор не смогли с ней поговорить, так что… — Он набрал в грудь воздуха. — Я хочу сказать вам, Дрейк, что со всеми этими делами, ну, вы понимаете, похороны и все остальное, я не думаю, что смогу скоро вернуться в Лондон. Мне действительно жаль, что подвел вас…
— Выбрось это из головы, — твердо заявил Дрейк. — У Вэл руки чешутся попробовать себя в роли режиссера, так что, похоже, у нее появится неплохой шанс, если только… Как насчет Дэвида и Кристин? Они останутся с тобой?
Спенс посмотрел на Дэвида.
— Это Дрейк, — сообщил он, — и он хочет знать, какие у вас планы.
Взяв трубку, Дэвид сказал:
— Дрейк, мне очень жаль, дружище, но я не могу бросить Спенса в беде. Слишком многое не складывается.
— Я понимаю, — ответил Дрейк. — Я всегда могу попросить Скотта или Фрэнсис заменить тебя. Однако Кристин — совсем другое дело, и потому скажи, вы могли бы хоть примерно узнать, что она намеревается делать?
— Она здесь. Передаю ей трубку, — произнес Дэвид и отдал телефон Кристин, сказав ей: — Он может найти замену мне и Спенсу, но, если ты не поедешь, все полетит к черту.
В глазах Кристин отразилась борьба от осознания собственной значимости и ощущения неловкости, когда она посмотрела на него.
— Что мне делать? — прошептала она. — Все будут считать, что я поступила ужасно, если я вернусь, когда у Никки такие неприятности? Однако, если я профессионал, а я должна им быть…
Спенс перебил ее:
— Прямо сейчас продолжать съемки фильма — лучшее, что ты можешь сделать для всех нас. Тогда мы с Дэвидом не будем так корить себя за то, что всех подводим.
Кристин чуть не улыбнулась от облегчения.
— Ты прав, — объявила она и, взяв телефон, сообщила Дрейку: — Я приеду в Лондон следующим поездом, так что к полудню уже появлюсь в гримерке.
— Умница, — пробормотал Дрейк. — Передай трубку Спенсу, хорошо?
— Да, слушаю, — сказал Спенс, когда Кристин торопливо вышла из комнаты, чтобы начать упаковывать вещи.
— Я хочу, чтобы ты держал меня в курсе, — сказал ему Дрейк. — Сообщи мне, если что-то понадобится, хорошо?
— Спасибо, — сказал Спенс. — Я очень ценю это.
После того как он положил трубку, Дэнни вновь вернулся к вопросу о родителях Никки.
— Им нужно сообщить о Заке, — решительно заявил он, — но я думаю, что мы должны попытаться узнать у Никки, что еще она хотела бы им передать.
— Ты прав, — согласно кивнул Спенс, — потому что, если полицейские поймут, что совершили ошибку, и в конце концов выпустят Никки сегодня же, не будет никакой причины посвящать ее родителей во все это.
— Ну, и как мы у нее спросим? — задумался Дэвид. — Если они никому не позволяют видеться с ней…
— Мы должны будем узнать, кто ее адвокат, — предложил Спенс.
— Или, — внес свою лепту Дэнни, — мы могли бы отвезти в полицейский участок чистую одежду и спросить, можем ли мы передать вещи Никки.
Спенс и Дэвид переглянулись. Это уже походило на план.
— Даже если они скажут, что мы не можем увидеть ее, — продолжал Дэнни, — ей, наверное, так или иначе пригодится одежда, потому что она ничего не взяла с собой прошлой ночью.
— Есть только одна проблема, — заметил Спенс, — они могут не позволить нам войти в дом, чтобы взять вещи.
— Тогда мы купим новые, — объявил Дэвид. — Мы можем заехать в торговый центр «Броудвок» по пути туда.
Спенс уже был на ногах.
— О’кей, давайте отправляться, — подытожил он: ему не терпелось действовать, поскольку теперь у него наконец появилась четкая задача.
Когда они подошли к двери, Дэвид сказал:
— Вы идите, а я должен поговорить с Кристин, прежде чем она вернется в Лондон. Встретимся в участке.
Спенс уже выходил через ворота, то есть находился вне пределов слышимости, когда Дэнни шепотом спросил у Дэвида:
— Это именно то, о чем я думаю?
Дэвид кивнул:
— Ты, случайно, не говорил Спенсу о том разговоре между Никки и Кристин?
— Нет, конечно, — прошептал Дэнни.
— Тогда и не говори — по крайней мере, пока я не узнаю, что она сказала полиции, когда давала показания. Если Кристи проболталась о том разговоре, у Никки будут очень серьезные проблемы.
Никки сидела на койке в своей камере, опершись спиной о стену, положив на колени экземпляр старого романа Ладлэма; книга была открыта, но Ники так и не начала ее читать. Женщина-полицейский, которая принесла завтрак, сказала:
