в животе при мысли о том, что плоды, о которых я так заботился, гниют и падают на землю, прошло. По крайней мере, они будут в бочках, и я смогу начать разливать вино по бутылкам. И когда я продам этот виноградник, то получу более высокую цену, если это будет действующая винодельня, а не та, что снова на пути к разорению. Я разведусь с Кирой, заработаю немного денег на продаже виноградника Хоторна, уеду куда-нибудь и сделаю... что-нибудь. Но что? Что я знал, кроме виноделия? Очень мало. Диплом бизнесмена, который я получил давным-давно в колледже, теперь был пустышкой. К тому же, никто не хотел нанимать преступника. Страдания нависли надо мной. Мысли, которые отошли на второй план, пока я работал весь день, снова вернулись, чтобы мучить меня.
Я быстро принял душ и начал спускаться вниз, остановившись перед комнатой, в которой жила Кира, прежде чем она переехала в то место, что я все еще считал нашей комнатой. Боль сдавила мое сердце, когда я оглядел пустое пространство. Я открыл шкаф, но она ничего не оставила. Открыв верхний ящик комода, я обнаружил две забытые ночные рубашки. Стыдясь самого себя, я поднес их к носу и вдохнул ее нежный и сладкий аромат. Я сдержал мучительный стон, который поднялся в моем горле, и положил их на место. В этот момент я заметил то, что выглядело как маленькая коробочка с кольцом. Я взял ее и медленно открыл, глубоко вздохнув, когда увидел платиновое мужское обручальное кольцо. Я вытащил его из темно-синего бархата и поднес к свету.
Мой дракон. Моя любовь.
Слова, выгравированные на кольце, были как удар по моему и без того больному сердцу. Я стоял там, как мне показалось, долгое время. Во мне бурлило смятение. Наконец, я положил кольцо обратно в коробочку и положил ее в ящик, спустившись вниз, чтобы поприветствовать Харли, Верджила и Хосе, которых Шарлотта попросила остаться на ужин. Они только что пришли, все выглядели грязными, уставшими, но почему-то счастливыми. Чувство вины наложилось на мою душевную боль. Несмотря на всю их работу, в конце концов, я не смогу предложить им многого. Им придется искать работу в другом месте.
Ударив Харли кулаком, я снова поблагодарил его.
— Мужик, ты же не думал, что я перестану заботиться о тебе только потому, что мы теперь на воле? — он улыбнулся, массируя свои загорелые, мускулистые руки. Я был уверен, что он устал не меньше меня, а может, и больше. Он работал с самого рассвета.
— Я не заслужил этого, Харли, — сказал я, потирая затылок.
— Может быть, а может и нет. Не мне об этом судить. Я знаю только, кто мои друзья, и я помогаю им. Я обязан тебе жизнью — и Кире тоже. Все, что вы попросите, я все сделаю. — Внезапно нахлынувшие эмоции удивили меня. — Моя женщина чувствует то же самое. Ты меня понял?
— Угу.
Харли усмехнулся.
Верджил вошел, прервав нас.
— Привет, Верджил, — сказал я. За ним стояла Шуги.
— Здравствуйте, мистер Хоторн, сэр, — он радостно улыбнулся. — Собираю виноград, делаю вино.
Я улыбнулся в ответ.
— Спасибо, Верджил, — я подошел и сжал его плечо. — Ты хороший человек.
— Хосе, — поприветствовал я, когда он тоже вошел в дверь. — Давайте поедим.
Когда мы направились на кухню, Уолтер спускался по лестнице. Он выглядел неважно, и тот факт, что он весь день работал на меня, вызвал во мне волну вины.
Господи, он ведь вдвое старше меня.
Я нахмурился, когда он схватился за перила, поднеся одну руку к груди.
— Уолтер? — спросил я.
Он издал задыхающийся звук и подался вперед. Я бросился к нему, останавливая его падение своим телом. Я услышал позади себя крик Шарлотты и с трудом удержался в вертикальном положении, когда на меня навалился вес Уолтера.
— Переверни его, — услышал я инструктаж Харли, и вес Уолтера быстро убрали с меня.
Все вокруг словно замедлилось, а голоса доносились из-под воды, в ушах громко стучало сердце. Я слышал, как Хосе разговаривал по телефону с 911, пока стоял на коленях над Уолтером. Он задыхался, его рука все еще лежала на сердце, а мы с Шарлоттой стояли рядом с ним на коленях.
— Помощь уже едет, — прошептал я, моя грудь наполнилась страхом.
Шарлотта беззвучно плакала, гладя его по волосам. Казалось, он пытался что-то сказать, сначала ей, потом мне, но слова не выходили, он только задыхался и хватал ртом воздух. Наконец, он потянулся к моей руке и крепко сжал ее в своей, задыхаясь сказав:
— Ты... мне... как сын.
Мое сердце так сильно сжалось в груди, что я сам начал задыхаться.
— Не говори, — сказала Шарлотта. — И не смей меня бросать. Не смей, старый, упрямый козел.
Уолтер испустил последний вздох и обмяк на полу, он лежал неподвижно и молча. Паника уколола мою кожу. Мое дыхание вырывалось резкими выдохами. Я слышал, как одно слово повторяется снова и снова.
— Нет, нет, нет.
Наконец я понял, что это был мой собственный испуганный голос, произносящий это слово как отчаянную молитву.
В больничной палате было темно и тихо, сквозь жалюзи пробивались первые лучи рассвета, а рядом с тем местом, где он лежал, монитор сердечного ритма показывал ровное биение сердца Уолтера. Я сидел, сгорбившись, на стуле рядом с его кроватью, положив локти на колени и обхватив голову руками. Шарлотта ушла домой несколько часов назад, чтобы отдохнуть и покормить Шуги. Она хотела остаться на ночь, но в больнице нигде не было дополнительной кровати, и вряд ли Уолтер проснулся бы ночью, хотя сейчас его состояние было стабильным. Поэтому я вызвался остаться, сказав ей, что моя спина моложе, и я позвоню ей, если он проснется до ее прихода утром.
Поднеся одну руку к затылку, я помассировал напряженные мышцы.
— Надеюсь, Вы не возражаете, если я скажу, — я вскинул голову на голос Уолтера, — что Вы выглядите ужасно, сэр.
Я облегченно вздохнул.
— Когда это то, что я возражаю, хоть немного останавливало тебя, Уолтер? — спросил я, пытаясь скрыть ухмылку, которая хотела вырваться на свободу.
— Никогда, — признался он.
Я встал, налил ему стакан воды из кувшина, стоявшего на столике рядом с кроватью, и помог ему держать чашку, пока он делал несколько больших
