На несколько секунд я даже теряю зрение. Моргаю, касаясь дрожащими пальцами лица. Боже… как больно. Безумно больно.
— Не трогай, мать твою, мою дочь! — ревёт отец.
Моё зрение восстанавливается, когда папа нападает на ублюдка, а их двое. Он бьёт одного в бок, второго хватает за шею и вместе с ним бежит в стену рядом со мной. Хруст черепа раздаётся слишком громко, затем ещё и ещё. Второй бежит на отца с ножом, я выкидываю ноги вперёд, ударяя его по коленям. Он с хрипом падает на пол. Нож вылетает из его рук, и я прыгаю прямо туда. Хватаю нож и ударяю по его руке, лежащей на полу. Папа бьёт его коленом в лицо, скрытое под маской. Он удерживает его голову и бьёт снова и снова, а я ножом по его рукам. И он падает мёртвым дерьмом передо мной.
Тяжело дыша, папа поворачивается ко мне. На его скуле тоже сверкает синяк, губа разбита, одежда вся в крови и порвана, на руке порез, который пропитал его рубашку.
— Ты ранен!
— Ты как? — спрашивая, папа поднимает меня на ноги и толкает к стене, за которой мы прячемся.
— Я в порядке. Всё хорошо. Лейк и Алекс…
— Да, я их видел. Отвлёк на себя придурка, они ушли. Они заперлись в одной из комнат и должны выбить окна. Они заколочены, но, по крайней мере, их пока никто не трогает.
— Хорошо… Алекс был ранен, он закрыл собой Лейк.
— Я видел. Ранили в ногу и руку, он будет в порядке, они сейчас выйдут, а там уже их встретят наши люди. Деклан здесь. Я краем глаза заметил его. Он со своими людьми и с теми, кто ещё остался верен мне.
— Это отлично, да, пап? — нервно улыбаюсь.
— Да, доченька, да… да, это прекрасно. Мы выберемся, но нужно найти Дрона и Михаила. Я понятия не имею, где они. Михаил, вероятно, ловит Грега, а тот трус, он попытается сбежать, если уже не сбежал. Дрон же… чёрт, он пойдёт на верную смерть, потому что потерял все причины жить со смертью… со смертью… — папа не может сказать этого, и я беру его за руку.
— Нет, не надо. Мы расклеимся… мы… мы должны думать о том, чтобы выбраться отсюда, да? Там тебя ждут Лейк и твой ребёнок. Всё будет хорошо. Мы должны выбраться отсюда, и всё. Это всё, что нам нужно. Я пойду за Михаилом, ты за Дроном, ладно? Встретимся позже.
— Да, так и сделаем, — папа хватает меня за шею и целует в лоб. — Просто помни, что я люблю тебя.
— Я тебя тоже… люблю, пап, — шепчу ему.
— Спасибо, что сказала это, — улыбнувшись мне, папа бежит по лестнице вверх. Из моих глаз капают слёзы, но я быстро вытираю их. Не время.
Схватив удобнее рукоятку ножа, я встаю и двигаю шеей. Так, где Михаил? Где, может быть, Михаил?
Прислушиваюсь к звукам наверху. Там бойня. Здесь как будто никого нет. Я прохожу по коридору и заглядываю в первую попавшуюся комнату. Это просто спальня, в которой стоят три армейские койки. Но зато есть оружие. Беру гранату, больше нет, только одна, но и то хорошо, автомат и два ножа. Запихиваю ножи в ботинки и убираю гранату в задний карман. Сначала подняться наверх и немного что-то взорвать, хотя и без меня там всё хорошо взрывается.
Выглядываю из комнаты и медленно иду, поворачиваясь, то в одну, то во другую сторону, целясь на всякий случай. Я замираю, когда слышу откуда-то снизу звуки выстрелов. Там кто-то есть, проверю позже. Сначала наверх. Поднявшись, высовываю голову и сразу же прячусь, когда раздаётся череда грёбаных выстрелов. Вот же суки.
— Раэлия, Мика внизу. С Грегом! Они скатились по лестнице и, видимо, там! Помоги ему! — откуда-то сбоку кричит мне отец.
Я ищу его взглядом и замечаю за горой трупов. Он забаррикадировался за ними. Хватаю гранату. Свистнув, привлекаю внимание папы, а он весь в крови, и я не знаю, его кровь это или нет. Показываю ему гранату и бросаю в его сторону. Когда он приподнимается, чтобы поймать, я высовываюсь и стреляю, чтобы его не зацепило. Там впереди просто месиво. Там куча дерущихся, трупов, стреляющих, стонущих, и я не вижу выхода. Так как дом большой, то мы, вероятно, в самой заднице его. И мой взгляд цепляется за окровавленного Дрона, дерущегося рукопашным боем.
— Дрон! — кричу я. — Мы внизу! Не смотри на меня! Я буду внизу!
Быстро убираюсь оттуда и сбегаю вниз, а затем ещё спускаюсь ещё ниже. Когда я слышу стон Михаила и яростный поток брани изо рта Грега, то срываюсь с места. Я крепче хватаюсь за автомат и влетаю на этот этаж. Там тоже полно трупов. Михаил и Грег дерутся. Он не выпускает его наверх. Схватив за штанину, Михаил тянет Грега на себя, и тот падает. Я пытаюсь прицелиться.
— Михаил, подними его! Подними, я выстрелю!
— Убирайся отсюда, Раэлия! — орёт он в ответ, когда Грег выпутывается из его рук и хватает лежащее тело. Я стреляю, но хрен попадаю в него.
— Что ты за трус, мать твою! — Михаил поднимается на ноги и сплёвывает кровь на пол с разбитых губ.
— Я защищаюсь, как и ты, разве нет? Это ты меня предал, а не я тебя!
— Да тебя западло даже предавать, извращённая мразь!
Михаил с рычанием бежит на Грега, а тот от него. Я целюсь, чтобы выстрелить, когда меня сзади сбивают с ног. Нажимаю на курок, пуля пролетает мимо, а я с грохотом падаю на пол, выпуская из рук автомат. Он летит вперёд. Меня хватают за волосы и приподнимают моё лицо, я успеваю подложить руки, и удар приходится по ним.
— Грёбаная сука!
Это шипение я узнаю. Это Лонни. Мразь.
— Сам такой, мудак, — рычу я.
Он бьёт меня снова и снова, а я даже двинуться не могу, потому что он намного шире меня. Лонни прикончит меня. Я не могу дотянуться до ножей, это опасно, иначе он мне просто разобьёт лицо. Но резко тяжесть его тела исчезает. Лонни летит в сторону от меня, и я переворачиваюсь. Дрон замахивается и пинает его.
— Дрон, — облегчённо шепчу, достав нож из ботинка.
— Раэлия, закрой дверь! — кричит Михаил.
Я оборачиваюсь и быстро подскакиваю на ноги. Бегу к клетке, в которой Михаил захватом на шее удерживает Грега.
— Закрывай её! Давай! Быстрее! — орёт он.
Хватаюсь за дверь и не знаю, стоит ли это делать. Грег кусает Михаила за руку до крови. Михаил выгибается и выпускает Грега из рук. Тот бежит в мою сторону, и я хлопаю дверью прямо перед ним.
— Хрен тебе, мудак, — шиплю я.
— Вот и всё, Грег. Мы остались только вдвоём, — смеётся Михаил, поднимаясь на ноги.
— И ты думаешь, что сможешь меня убить? Ты? — фыркает Грег. — Это я убью тебя.
— Ошибаешься. У тебя нет вот этого, — Михаил достаёт из кармана шприц.
— Нет… нет, — бормочу я. — Нет! Тебе нельзя!
— Она убьёт тебя раньше, чем ты, вообще, сделаешь шаг, — усмехается Грег. — Я просто дам тебе это сделать, и всё, а потом меня выпустят отсюда. Нас больше, Михаил. Ты труп.
— Да, так и было бы, если бы в прошлый раз мне вкололи, действительно, сыворотку, а не обычный физраствор. Шприцы заменили, но у меня есть оригинал. И да, может быть, я умру, но после тебя, — Михаил вкалывает в свою шею препарат.
— Нет! Нет, она точно тебя убьёт! — кричу я, царапая руки об острые шипы, натыканные везде по решётке, защищающей клетку даже от пуль. Сколько бы я ни стреляла, пуля не пройдёт туда. Слишком маленький зазор и в то же время всё видно. Это тонкие проволоки, похожие на паутину, и я уверена, что так легко их не разорвать.
Наблюдаю за тем, как Михаил выбрасывает шприц и переводит на меня взгляд.
— Прости меня, но иначе нельзя, Раэлия. Он должен сдохнуть, и я обязан его убить. Я… — глаза Михаила закатываются,
