пассажиров.
В салоне пахло мокрой одеждой, бензином, дешевым табаком и усталостью. Люди сидели флегматично, привычно глядя в запотевшие окна, где проплывал унылый, но по-своему красивый дальневосточный пейзаж: голые березы, мокрые поля, почерневшие от дождя стога сена и редкие избы с покосившимися заборами.
Дана тяжело вздохнула и закрыла глаза, пытаясь хоть немного отдохнуть. Многочасовой перелет до Хабаровска, потом долгая тряска по убитым дорогам, жесткое продавленное сиденье старого автобуса, затекшая шея и пульсирующая головная боль — все это было результатом очень долгой и тяжелой поездки.
А итоги…
Она снова вздохнула и устало привалилась лбом к холодному, дрожащему стеклу окна. За ним медленно проплывали мокрые луга, почерневшие от осенних дождей, и редкие деревеньки с покосившимися деревянными домами, где на заборах сушилось белье, а под навесами стояли старые «буханки» и мотоциклы «Урал».
Она нашла Варвару.
Не по месту прописки — там уже несколько лет жили совсем другие люди. И даже не в районном центре. Варвара оказалась гораздо дальше — в одном из небольших сел, раскинувшихся вдоль широкого, серого Амура. Поиски заняли три дня, в течении которых Дана несколько раз думала, что попала в тупик. И все же, ее усилия увенчались успехом, один из местных полицейских дал ей информацию, где проживает молодая женщина.
Кто-то закурил прямо в салоне. Дана беззвучно выругалась и поплотнее завернулась в свою куртку, стараясь отвернуться подальше от едкого дыма, который невольно напомнил ей запах других сигарет. Рука почему-то снова потянулась к телефону.
— Позвони ему, — вспомнились слова Эли перед самым отъездом.
— Кому? — не поняла женщина.
— Алексею, — улыбнулась девушка. — Он ведь так ждет твоего звонка. Пусть всего лишь по делу, пусть короткого. Но ему станет светлее и спокойнее на душе. И тебе — тоже.
Дана вздохнула.
— Нет, — ответила наконец. — Я только отвлеку его. А ему сейчас… пусть работает спокойно.
Эли только покачала головой.
Дана поймала себя на том, что уже держит телефон в руке. Телефон всего с двумя номерами в памяти.
Может и правда уже позвонить, рассказать. Сказать, что узнала. Потому что от этого знания хотелось кого-нибудь убить.
Вышла на автобусной станции в Хабаровске, бездумно зашла в какое-то местное кафе, взяв с подноса пару пирожков и горячий чай, и сама не поняла, в какой момент в трубке раздались длинные звонкие гудки. Испугалась, хотела сбросить вызов, но не успела.
— Да, — голос звучал глухо, издалека, — Дана?
Она молчала, сделав глоток обжигающе горячего чая.
— Дана, что случилось? — голос Ярова стал более ярким, слышимым, взволнованным.
— Ничего, — она заставила себя ответить. — Все в порядке. Не могла дозвониться Толе, ты не знаешь, что в Москве? — ложь получилась неубедительной — Дана поморщилась сама от себя.
— Да…. Все нормально, — ответил Алексей. — Может, занят. Перезвонит. Ты все еще в Хабаровске?
— Да, — выдохнула она. — Я нашла Харитонову.
Алексей молчал, ожидая ее рассказа.
— Она сейчас живет даже не по прописке, уехала с сестрой в село в самой заднице мира. Там и живут. Я ее едва узнала, Леш, — тихо добавила она, помешивая чай ложкой. — Она…
— Она рассказала тебе хоть что-нибудь? — ровным голосом спросил Яров, но это спокойствие далось ему не просто.
— Она вообще ничего рассказать больше не может, — выдохнула, наконец, женщина. — Леш, там от женщины мало что осталось. Ей 30 лет, она на четыре года моложе меня, а выгляди на все 60! И больше… не говорит.
— Что?
— У нее нет языка, Леш, — выдавила Дана, — у нее отрезан язык! Понимаешь, он отрезан! Напрочь!
Она замолчала, поняв, что кричит. Молоденькая китаянка за прилавком смотрела на нее настороженно, но замечания делать не стала.
— Она опознала Марата, — чуть успокоившись, заговорила Дана снова. — Ничего не сказала, не промычала, то есть, но я по глазам поняла, что узнала. У нее дикий ужас был. Понимаешь. Ненормальный, животный ужас в глазах. А потом приступ эпилепсии случился. Сестра ее меня выгнала из их избы. Сказала, чтоб я убиралась и никогда больше не появлялась в доме.
— Дана…
— Слушай и не перебивай, — рыкнула она. — Я осталась в деревне еще на день. Сняла у бабки комнату. Ну и сестра Варвары пришла ко мне тем же вечером. Сказала, что я снова втягиваю их в кошмар, ад наяву. Посулила деньги, лишь бы я уехала. Она тоже была напугана, Леша, до полусмерти напугана. Я сказала, что…. что если они так и будут бегать, то им всегда придется жить как загнанным животным. И тогда она рассказала мне, что случилось.
Варя получила работу в «Транс Агро» — подрядчике «Кубань Агро», почти сразу после окончания университета. Там она проходила практику, туда же и взяли на работу. Варя тогда была очень рада — могла помогать матери и сестре — Светлана инвалид детства, они жили в одной из станиц под Ставрополем. Варвара и зарплату получала хорошую и перспективы видела.
А потом у нее появился поклонник. Света говорит, что богатый, потому что у Вари появились дорогие вещи, деньги на карте, она переехала из своей хрущевки в другую квартиру. И ходила довольная и счастливая. Но никогда ни мать, ни сестру с другом не знакомила.
Так продолжалось пару месяцев. Мать тогда умерла, Варвара приехала на похороны и уже тогда была какой-то бледной, напуганной. А на плече у нее Света разглядела странные синяки. Такие же были и на запястьях, но Варя их прятала, а сестре сказала, что неудачный эксперимент в сексе был. Она тогда Светлану забрала с собой в город и поселила в новой квартире.
Но Света видела, что Варе не хорошо. Она стала дерганной, пугливой, дорогие подарки появлялись все так же регулярно, но при этом Варя точно хотела их выбросить. Не прикасалась к ним.
А потом она пропала. На пять дней.
Света пошла в полицию, но там отказались брать заявление, сказав, чтобы приходила через три дня. Леш, она ж в законах не разбирается, поэтому и промолчала, ничего не сделала, не начала поиски. Но через три дня поняла, что Варя пропала серьезно, тогда и подняла шум.
А через день Варю привезли домой. Света говорит…. На ней живого места не было. Порезы, ожоги, укусы. Порвано…. Леша, порвано было все, что можно было порвать. Привез незнакомый мужчина с странным лицом — Света сказала, что оно было как маска — неживое. Привез вечером, занес в квартиру — видимо были ключи — и сверху бросил деньги. Много денег. В валюте. Света говорит — около 100 000 долларов. Просто бросил их сверху на тело
