платье в кулак и разрывая его посередине. Я ловлю его в свои объятия, наши губы сливаются, потому что ни одному из нас уже не важно, правильно ли это. Мы хотим этого, и нам не важно почему.
Обхватив мою голову рукой, он ласкает мой язык своим, пока платье, теперь превратившееся в лохмотья, свисает с моего тела. Через секунду его зубы прикусывают мою челюсть, язык прокладывает огненный путь по шее, а рот накрывает грудь, заставляя меня выгнуться навстречу.
– О да, – стону я.
Его рот переходит к другой груди, посасывая ее и покусывая.
Я прижимаюсь к нему, глядя, как его рука скользит вниз и расстегивает джинсы. Засунув руку внутрь, он вытаскивает свой уже твердый член и гладит его. Я моргаю, пытаясь сфокусироваться в темноте. Я почти вижу, как он поднимается, тянется ко мне, двигая рукой, – мышца толстая, напряженная и блестящая. Из меня вытекает теплая влага.
Ноги раздвигаются шире в ожидании.
Я припадаю к его губам, просовывая язык внутрь, в то время как моя рука скользит по его телу вниз. Я ласкаю его, впервые чувствуя его так. Вены пульсируют под кончиками пальцев, и я впитываю всё. Мягкую кожу поверх твердых мышц. Смазку, уже вытекающую из него. Жар его тела. То, как он пульсирует в моем кулаке.
Я такая мокрая.
– Сейчас, – умоляю я.
Я не боюсь, что он остановится, потому что, думаю, он знает: если он это сделает, я его убью.
Впрочем, он и не колеблется. Приподнявшись, он хватает меня за бедра и притягивает к себе.
Я хнычу; его грубые руки полны собственничества. Спустив джинсы ниже задницы, он разрывает упаковку презерватива, надевает его, и мои глаза расширяются, когда я осознаю, что сейчас произойдет. Он нависает надо мной, прижимает головку члена к моему входу, а я обхватываю его талию бедрами, сплетая наши губы за секунду до толчка.
Я судорожно вдыхаю, зажмурившись от резкой пронзительной боли.
Господи. Это чертовски больно. Так жжет.
Он медленно скользит в меня снова. Затем еще раз, заглушая мой крик поцелуем и издавая стон, когда полностью погружается в меня.
Боль утихает, но давление оказывается сильнее, чем я думала. Он зарывается в меня, растягивая, раскрывая.
И он не замедляется. Приподнявшись ровно настолько, чтобы видеть мое лицо, он вращает бедрами, и я чувствую, насколько я мокрая. Он скользит всё легче и легче, давление сменяется удовольствием, его член проникает глубже, и всё снова начинает ощущаться божественно.
Я хватаюсь за его затылок и за талию, подстраиваясь под его ритм. Наши губы соприкасаются, но мы не целуемся. Только тяжело дышим и стонем, пока трахаемся; моя спина прилипает к кожаному сиденью машины брата.
– Только не забудь об этом утром, – предупреждаю я его. – Это ты меня выследил.
Машину озаряет свет – над головой взрываются фейерверки, и его единственный ответ – поцелуй. Он запускает пальцы в мои волосы, кожу головы покалывает, его темп ускоряется, наши тела с хлюпаньем сталкиваются. Я отстраняюсь от его губ, глядя вниз и наблюдая, как он движется между моих бедер.
Черт, дверь открыта. Плевать.
Я не могу не возбуждаться, глядя на нас. Наконец–то.
Он не смог остановиться. Он не смог внять голосу разума, потому что я не была его последним прощанием.
Нет.
Он должен был получить меня.
Его дыхание прерывается, он дрожит, а затем делает толчок, кряхтя и постанывая, и на его лице читается полное изнеможение. Он сжимает одну из моих грудей, когда кончает, а я смотрю на него, завороженная выражением его лица. Закрытые глаза. Раскрытый рот. Пот на лбу. Это то, чего я ждала с самого его возвращения. Страсть.
И слава богу, она предназначена мне.
Я веду губами по его челюсти, пока его оргазм затихает.
– Не просыпайся, – шепчу я. – Не сейчас.
Ни сожалений. Ни паники. Не порть момент, Лукас.
Он открывает глаза и смотрит на меня сверху вниз, крепко обнимая.
– О, Куинн.
Я улыбаюсь, глядя на него снизу вверх.
– Откинься назад, – говорю я ему. – Теперь я хочу контролировать тебя.
Я хочу прикоснуться к нему.
Он снимает презерватив и находит что–то, чтобы вытереться, прежде чем сесть на сиденье. Я сажусь на него верхом, протягиваю руку и закрываю дверь.
Всего один раз или всего одна ночь?
Одно и то же.
Глава 23. Манас
Пот стекает по моей шее. Блять, как же жарко.
Прямо как в Новом Орлеане.
Музыка доносится сквозь деревья издалека, и я вслушиваюсь, различая знакомые голоса, смех и крики внизу, у лагеря.
В кустах мелькают силуэты – ищут, охраняют… Но нас они пока не видят.
Со шприцем в руке я делаю шаг ближе.
Он снова двигается.
Я следую за ним, подстраиваясь под его шаг, чтобы заглушить хруст старых листьев под своими ногами.
Он смотрит на машину, спрятанную под кронами деревьев, – две тонны стали, раскачивающиеся в ночи. Сквозь запотевшие окна едва различимо видно обнаженное тело девушки на мужчине.
Он крадется.
Я подбираюсь ближе, шорох травы подо мной теряется в звуках его собственных движений.
Он делает еще шаг. Потом еще, приближаясь к машине, и я вдыхаю, бросаюсь вперед и хватаю брата, прижимая его к земле.
Он возмущается за моей ладонью, пока игла входит ему в шею.
Ветер развевает мои волосы, донося запах костра, и я прижимаю его грудь к земле, пока он бьется в конвульсиях.
Затем он расслабляется, и я вынимаю шприц и переворачиваю его.
Его голова мотается из стороны в сторону, пока он выдыхает.
– Она здесь, – выдыхает он, наркотик действует быстро, веки закрываются. – «Додж»…
Наблюдая, как он погружается в блаженное забытье, я качаю головой. Его бред, его одержимость, его отсутствие контроля… Дикон – гребаная работа на полный день.
Я только надеюсь, что нашел его до того, как он натворил действительно больших глупостей. Что он собирался здесь делать сегодня вечером? Зачем он направлялся к той машине?
Достав из кармана пиджака стяжку, я фиксирую его запястья.
– Иногда, – шепчу я ему, белки его глаз едва видны сквозь щелочки век. – Я представляю, какой была бы жизнь, если бы я выбрал ее, а не тебя. Но вы оба были, блять, безумны.
Поднимаясь, я осматриваю местность, убеждаясь, что нас не обнаружили. Блондины – Фэрроу Келли и Ной Ван дер Берг – расходятся в противоположных направлениях,
