class="p1">После полудня Виктория бросила взгляд на часы.
— Мне пора, — сказала она. — Завтра на работу, да и к субботнему празднику нужно подготовиться. Вас пригласили?
Она посмотрела на меня так, будто хотела услышать — нет. Я улыбнулся, нарочно потянул паузу — пусть немного порадуется в предвкушении. Но, к своему удивлению, вдруг ощутил волнение: мысль о том, что она тоже будет там, неожиданно тронула меня.
— Я иду, — произнёс я наконец, решив, что выдержал паузу достаточно.
На миг её глаза округлились. Кажется, я действительно застал её врасплох.
— Что ж, отлично. Я пойду. Спасибо за компанию.
— Да не за что, — ответил я с улыбкой. — Было приятно провести время вместе.
— Неужели?
Виктория дерзко вскинула подбородок. Ну конечно, она не могла удержаться — обязательно надо поддеть. Что ж, теперь и я в долгу не останусь. Внутри вспыхнуло невыносимое желание — смутить её. Нужно напомнить о поцелуе.
Она уже развернулась, когда я её окликнул:
— Виктория!
Она остановилась, но оборачиваться не спешила.
— Насчёт того, что случилось в кабинете… забудьте. Это была ошибка.
Я замолчал, готовясь к любому исходу — раздражению, упрёку, даже насмешке. Но только не к тому, что произошло.
Она медленно повернулась. Лицо спокойное, взгляд — непроницаемый.
— Без проблем. Забуду.
Вот так просто?
Не сказав больше ни слова, Виктория развернулась и пошла прочь, даже не взглянув в мою сторону. Я смотрел ей вслед и чувствовал себя последним идиотом. Хотел вызвать у неё эмоции, а в итоге сам закипал от злости.
Хорош! Сначала переступить черту, а потом великодушно предложить «забыть». Блестяще.
Я опустился на скамейку, дожидаясь, пока Соня вдоволь наиграется, и достал телефон. Нужно было срочно отвлечься. Единственный человек, с кем хотелось поговорить сейчас, — это Ледяной Цветок.
Я открыл наш чат и набрал сообщение.
Одиссей:
Я снова наступил на те же грабли. Эта сотрудница сведёт меня с ума.
Ответ прилетел почти мгновенно.
Ледяной цветок:
Что она натворила?
Одиссей:
Она будто нарочно меня злит. Иногда кажется, что мы разговариваем на разных языках.
Я ждал её слов — тех самых, что всегда попадали в точку и умели расставить всё по местам. Но вместо привычного утешения получил ответ, от которого на секунду замер.
Ледяной цветок:
А ты пробовал её понять? Возможно, у неё есть своя правда.
Несколько секунд тишины. И ещё одно сообщение:
Ледяной цветок:
Прости, я сегодня не в духе. Если у тебя сотрудница-агрессор, то у меня — босс: надутый индюк и узурпатор. Давай спишемся вечером.
Конечно, вечером мы снова переписывались и, как всегда, её слова успокоили меня.
Пора спать. Завтра снова предстоит терпеть Соболевскую. А там ещё и этот день рождения — испытание за испытанием.
Я бросил телефон на кровать и невольно рассмеялся.
Что ж… будь что будет.
Глава 10
Всю пятницу я провёл в разъездах и на встречах: новые контракты, согласования, бюджеты — день был забит под завязку. Соболевскую я почти не видел: лишь мимолётно — она выходила из переговорки, когда я входил.
С Ледяным Цветком тоже не общался — намеренно отложил телефон в сторону. Мне был нужен этот один день тишины. День для того, чтобы собраться с мыслями.
К вечеру в голове, наконец, воцарился относительный порядок. Мысли разложились по полочкам, и я твёрдо решил: отныне с Викторией — исключительно работа.
С такими мыслями я отправился на день рождения.
Я стоял у массивной дубовой стойки импровизированного бара, лениво покачивая в руке бокал. Лена из отдела копирайтинга выбрала для праздника эффектное место — просторный лофт с высокими кирпичными стенами и панорамными окнами, из которых открывался вид на ночную Неву. Шумное, немного претенциозное пространство, полное людей, которых я видел каждый день на работе и сейчас изо всех сил избегал.
Я уже прикидывал, сколько минут нужно продержаться для приличия, прежде чем можно будет исчезнуть. План был прост: один круг по залу, короткое поздравление имениннице, пара фраз с её женихом — и прочь, в прохладный питерский вечер.
Я уже почти повернулся к выходу, когда дверь в зал распахнулась.
И всё вокруг застыло.
В проёме, в мягком свете коридорных бра, стояла Виктория.
И какая…
Я узнал её мгновенно, но сознание отказывалось принять, что эти знакомые черты могут сложиться в такой ослепительный образ. Это была не та Соболевская, которую я видел ежедневно: напряжённую, собранную до мелочей, с волосами, стянутыми в безупречный и безжалостный пучок.
Теперь передо мной стояла женщина в платье глубокого, аметистового оттенка — цвета, который всегда манил меня в палитре. Крой был прост, без излишеств, но ткань мягко обнимала её фигуру, вспыхивая загадочными переливами при каждом движении, словно в неё вплели самые тёмные осколки ночного неба. Длинные рукава, открытые плечи… И спина. Совершенно открытая спина, где гладкая линия лопаток и позвоночника выглядела почти скульптурно, безупречно.
Её волосы были распущены — светлой волной спадали на плечи, оттеняя тонкую кожу. И в этом обрамлении серые глаза, обычно полные вызова, казались огромными и бездонными. В ней переплелось всё сразу: уязвимость и пылкость, сдержанность и живая энергия. Она была другой. И до боли желанной.
Виктория остановилась на пороге, чуть запыхавшаяся, будто спешила сюда бегом. Её взгляд скользил по залу, выхватывая лица, ищущий, настороженный. В пальцах нервно перекатывался клатч — точно в тон её платью.
Я сам не заметил, как сделал шаг вперёд. Бокал вдруг показался непозволительно тяжёлым, а сердце стучало так громко, что, казалось, его слышит весь зал. Каждая клетка моего тела отзывалась на её присутствие. Один за другим рушились все барьеры, которые я так старательно возводил всю пятницу.
Я видел её каждый день, ругал, доводил до белого каления, целовал в порыве безумия — но я никогда не видел её такой.
Виктория заметила меня. Её взгляд зацепился за мой, и на мгновение на лице мелькнула тень привычной настороженности. Но тут же она сменилась чем-то иным — вызовом? Смущением? Она медленно, будто давая мне время разглядеть её, направилась ко мне через зал. Я не мог отвести глаз. Каждый мускул в теле напрягся.
— Кирилл Сергеевич, — её голос был тише обычного, но при этом чётким. — Добрый вечер.
— И вам того же, — выдавил я, ощущая нелепость собственных слов. Сделал глоток, чтобы хоть немного собраться. Горьковатый вкус немного прочистил разум. — Давно не виделись.
Она слегка склонила голову набок, и в её глазах заблестели знакомые искорки.
— Вы как будто не ожидали меня здесь увидеть? Или я уже
